Иммуноглобулины для лечения аутоиммунных заболеваний

Применение человеческого иммуноглобулина в комплексном лечении гранулематоза Вегенера

В последние годы в мировой литературе широко обсуждается вопрос о тесной связи гранулематоза Вегенера с инфекционными факторами. Friedrich Wegener [1] в первом своем классическом описании триады, включающей гранулематозный васкулит верхних

В последние годы в мировой литературе широко обсуждается вопрос о тесной связи гранулематоза Вегенера с инфекционными факторами. Friedrich Wegener [1] в первом своем классическом описании триады, включающей гранулематозный васкулит верхних и нижних дыхательных путей, системный васкулит и локальный некротизирующий гломерулонефрит, высказал предположение о возможной роли инфекции в генезе заболевания, указывая на первичное вовлечение респираторного тракта, как органа «первой линии» защиты организма от патогенных субстанций, а также на образование специфичных гранулем, характерных для инфекционных процессов. Сезонный характер обострений — преимущественно в холодное время года [2] — также может служить косвенным свидетельством связи гранулематоза Вегенера с инфекцией. Доказано [3], что инфекция способна провоцировать рецидивы заболевания либо осложнять его течение. Приводим клинические наблюдения, иллюстрирующие тесную взаимосвязь основного заболевания и сопутствующей инфекции.

Пациентка Б., 70 лет, больна с 1987 г., когда появилось затрудненное носовое дыхание, носовые кровотечения, анемия, ускоренная СОЭ. С лета 1988 г. присоединились явления ринита, ирита, артралгии, лихорадка, снова последовали носовые кровотечения. Больная была госпитализирована в больницу им. С. П. Боткина, где ей провели биопсию слизистой носа, диагностировали гранулематоз Вегенера, выявили поражение почек (повышение уровня креатинина до 5,0 мг/дл, мочевой синдром: протеинурия 0,18%о, лейкоцитурия 10–15, эритроцитурия 8–10). С ноября 1988 г. начато лечение преднизолоном в дозе 65 мг/сут, хлорбутином 10 мг/сут с положительным эффектом.

С января 1989 г. больная наблюдалась в клинике им. Е. М. Тареева. Состояние больной оставалось относительно стабильным до 2000 г., однако постоянно сохранялась умеренная активность васкулита, преимущественно почечного процесса (креатинин 2,1–3,0 мг/дл), в связи с чем проводилось лечение средневысокими и низкими дозами преднизолона и циклофосфана как перорально, так и в виде «пульс»-терапии, а также сеансами плазмафереза и гемосорбции.

На фоне терапии глюкокортикостероидами и цитостатиками отмечено развитие целого ряда побочных эффектов: с 1994 г. отмечаются частые рецидивы дакриоцистита, мочевой инфекции, развитие остеопороза позвоночника, деформирующего остеоартроза тазобедренных суставов, явлений гастрита и эзофагита, что ограничивало их применение.

В 2000 г. к основному заболеванию присоединилось поражение легких. При рентгенологическом исследовании обнаружены гранулемы в сегментах S2 и S8 левого легкого, повышение уровня антител к цитоплазме нейтрофилов (АНЦА) 1 : 64. Проведено 5 сеансов плазмафереза, начата терапия имураном 100 мг/с. В сентябре 2001 г. при контрольном рентгенологическом исследовании очаговых образований в легких не выявлено, уровень креатинина — 2,0 мг/дл.

Очередное ухудшение состояния последовало в конце 2002 г., когда во время отдыха в ОАЭ больная стала чувствовать выраженную слабость, появились мигрирующие боли в суставах, субфебрильная температура тела, затем герпетические высыпания на верхней губе, сухой кашель. Пациентка самостоятельно принимала сумамед.

Больная поступила в клинику в декабре. Диагностировано обострение основного заболевания (очаговые тени в правом легком, СОЭ — 45 мм/ч, СРБ 3+). Проведен курс «пульс»-терапии преднизолоном в дозе 600 мг трижды, 5 сеансов плазмафереза, после чего у больной было отмечено рецидивирование герпетической инфекции. После купирования проявлений инфекции больной проведен второй «пульс» преднизолона в той же дозе, также больная получила еще 4 сеанса плазмафереза, доза имурана была увеличена до 100 мг/сут с эффектом (положительная динамика на рентгенограммах, снижение СОЭ до 20 мм/ч). Пациентку перевели на амбулаторное наблюдение. Однако на фоне приема цитостатиков в сентябре 2003 г. у нее рецидивировала мочевая инфекция (цистит с явлениями дизурии), потребовавшая назначения уросептиков, отмены имурана. Обострение интеркуррентной инфекции, повлекло за собой рецидив основного заболевания в виде прогрессирования почечного поражения в декабре того же года. После проведения сочетанной «пульс»-терапии отмечались уменьшение гематурии и очередное обострение мочевой инфекции.

Таким образом, на протяжении всего периода наблюдения проведению активной иммуносупрессивной терапии препятствовали частые инфекционные осложнения (рецидивирующая мочевая инфекция, хроническая герпетическая инфекция, обострения хронического дакриоцистита), в связи с чем достичь желаемого эффекта не удавалось.

С начала 2004 г. у больной отмечалось практически непрерывно рецидивирующее течение основного заболевания, лечение которого (неоднократные курсы «пульс»-терапии преднизолоном и циклофосфаном) постоянно осложнялось развитием вторичной инфекции.

Последнее обострение началось летом 2004 г., когда больную стали беспокоить периодические повышения температуры тела до 38°С с ознобами, сопровождающиеся артралгиями, болями в животе, в анализах мочи была обнаружена лейкоцитурия до 120 в поле зрения, бактериурия, протеинурия — 0,26%о, эритроцитурия 20–40 п/зр, в связи с чем больная практически не принимала циклофосфан, лечилась палином без эффекта. Креатинин в это время достигал уровня 3,9 мг/дл. В августе 2004 г. пациентка поступила в клинику.

При поступлении: состояние ближе к тяжелому. Температура тела 37,5°С. Кожные покровы сухие, бледные, тургор кожи резко снижен. Заложенность носа, корки в носу. Дыхание в легких жесткое, хрипы не выслушиваются. АД 140/90 мм рт. ст. Живот вздут, безболезненный при пальпации. Дизурических явлений нет. При обследовании отмечено ухудшение функции почек, нарастание уровня креатинина до 8,1 мг/дл, снижение клубочковой фильтрации до 5 мл/мин, в анализах мочи гематурия, лейкоцитурия, в крови — выраженная анемия, ускорение СОЭ до 65 мм/ч. Также отмечалось ухудшение со стороны легких (усиление легочного рисунка и наличие мелкоочаговых теней слева). Из мочи высевалась клебсиелла. Больной проведено определение концентрации прокальцитонина в крови (ПКТ-тест), показавшее небольшое увеличение уровня прокальцитонина (больше 0,5 нг/мл). Поскольку проведение иммуносупрессивной терапии, показанной при высокой активности заболевания, было невозможно из-за обострения интеркуррентной инфекции, была начата терапия в/в человеческим иммуноглобулином (пентаглобин 100 мл/сут в течение 3 дней), параллельно была назначена антибактериальная терапия (цефотаксим 1 г/сут). На этом фоне проведена сочетанная «пульс»-терапия циклофосфаном 600 мг и преднизолоном в суммарной дозе 1500 мг дважды. Также больной был назначен пероральный прием преднизолона в суточной дозе 30 мг. В результате проводимого лечения отмечено снижение общей активности васкулита (нормализовалась температура тела, уменьшилась слабость, исчезли корки в носу, улучшилась рентгенологическая картина в легких) и активность почечного процесса (креатинин снизился до 4,9 мг/дл, уменьшилась гематурия), в повторных посевах мочи — роста микрофлоры нет. Было запланировано проведение очередного курса «пульс»-терапии.

Читайте также:  Как восстановить организм после лечения антибиотиками

Особенностью данного наблюдения можно считать длительное, продолжавшееся более 17 лет, течение гранулематоза Вегенера, уже в дебюте имевшего признаки хронической почечной недостаточности. На всем протяжении заболевания у пациентки рецидивировала интеркуррентная инфекция, которая играла ключевую роль в развитии обострений гранулематоза Вегенера и в прогрессировании почечного поражения. Учитывая частые инфекционные осложнения, лечение проводилось не всегда в адекватных дозах, поскольку периодически возникала необходимость во временной отмене цитостатиков. Применение внутривенно человеческого иммуноглобулина для купирования последнего обострения позволило провести полноценную «пульс»-терапию глюкокортикостероидами и цитостатиками, в результате чего удалось приостановить активность почечного процесса (креатинин снизился с 8,1 до 4,9 мг/дл). Таким образом, можно утверждать, что инфекция не только способствовала развитию рецидивов и осложняла течение основного заболевания, но и затрудняла лечебную тактику при активном гранулематозе Вегенера.

Представляем еще одно клиническое наблюдение пациентки с гранулематозом Вегенера, которое также может служить примером успешного применения внутривенного человеческого иммуноглобулина для купирования обострения заболевания, проявлявшегося, по сути, развитием фульминантного геморрагического альвеолита.

Пациентка В., 64 года, считает себя заболевшей с октября 2003 г., когда началось образование корочек в носу, снижение остроты слуха. С диагнозом «Двусторонний средний отит. Синусит» проходила в ЛОР-отделении лечение антибактериальными препаратами без эффекта. В марте 2004 г. ей было проведено оперативное лечение — левосторонняя антромастоидотомия. После операции состояние больной ухудшилось, отмечалась лихорадка до 38°С с ознобами, повышение СОЭ до 60 мм/ч, умеренная протеинурия, эритроцитурия, функция почек оставалась сохранной. Выявлено повышение уровня АНЦА к миелопероксидазе 1 : 80, к протеиназе-3 — отрицательные. Клинически отмечалось снижение слуха, более выраженное на левое ухо, корки в носу, онемение пальцев левой руки, общая слабость. При обследовании обращали на себя внимание выраженное ускорение СОЭ до 72 мм/ч, анемия, тромбоцитоз (тромбоциты 590 тыс.), небольшой лейкоцитоз, резко положительный СРБ, умеренный мочевой синдром. Рентгенологически в средних отделах левого легкого определялись два очага диаметром до 8 мм, на рентгенограммах придаточных пазух носа отмечалось затемнение гайморовых пазух с обеих сторон, утолщение слизистой носа. На основании проведенного обследования был поставлен диагноз: гранулематоз Вегенера с поражением верхних дыхательных путей, среднего уха, легких, почек, периферической нервной системы. Было начато лечение преднизолоном в дозе 40 мг/сут, циклофосфаном в дозе 500 мг/нед, на фоне чего отмечено улучшение общего самочувствия, снижение СОЭ до 20 мм/ч. Больная была выписана на амбулаторное наблюдение.

Состояние пациентки сохранялось стабильным до конца июня 2004 г., когда появились жалобы на дизурические явления, которые квалифицировались как побочное действие циклофосфана. Препарат был заменен на метотрексат в дозе 10 мг/нед. В июле появились эрозивные изменения на слизистой ротовой полости, в перианальной области и в области влагалища; стала нарастать слабость. Больную повторно госпитализировали в клинику 10 сентября 2004 г. 11 сентября у нее развилась лихорадка, температура поднялась до 39°С с ознобами, возникла резкая слабость, появилась одышка в покое. На рентгенограммах — значительное усиление сосудистого рисунка, на этом фоне определялись множественные мелкие тени. В течение нескольких дней состояние больной прогрессивно ухудшалось: нарастала легочная недостаточность, что потребовало перевода пациентки в отделение реанимации и интенсивной терапии. Далее было выявлено снижение гемоглобина до 73 г/л, умеренный мочевой синдром при сохранной функции почек, резко положительный СРБ, АНЦА в титре 1 : 40 к протеиназе-3. Пациентке был проведен сочетанный «пульс» циклофосфаном в дозе 1000 мг № 1 и преднизолоном в дозе 1000 мг № 4, 4 инфузии внутривенного донорского иммуноглобулина (всего 200 мл) в сочетании с ингаляциями кислорода и увеличением дозы преднизолона внутрь до 60 мг/сут. В результате активной иммуносупрессивной терапии удалось купировать явления легочного васкулита, уменьшились признаки дыхательной недостаточности. После введения сверхвысоких доз цитостатиков у больной отмечалось развитие агранулоцитоза с падением уровня лейкоцитов до 800, потребовавшее проведения антибактериальной и противогрибковой терапии в течение 2 нед. Уровень лейкоцитов восстановился до 9100. К моменту выписки состояние больной расценивалось как удовлетворительное, СОЭ 18 мм/ч, гемоглобин 120 г/л, было начато снижение дозы преднизолона и, учитывая характер заболевания, осторожно возобновлена терапия циклофосфаном в дозе 400 мг/нед. Отмечалось значительное улучшение общего самочувствия и клинической картины заболевания.

Таким образом, у больной с генерализованным системным васкулитом, ассоциированным с антителами к цитоплазме нейтрофилов, заболевание длительно протекало в форме изолированного поражения верхних дыхательных путей (язвенно-некротический ринит), среднего уха и сосцевидного отростка, а также почек в форме латентного гломерулонефрита. После начала иммуносупрессивной терапии ее состояние временно улучшилось, однако вслед за заменой циклофосфана на метотрексат наступило тяжелое обострение: впервые на первый план в клинической картине вышло поражение легких. Очень быстро нарастала дыхательная недостаточность, отмечалось критическое снижение уровня гемоглобина. Рано начатая «пульс»-терапия циклофосфаном и преднизолоном несколько улучшила состояние, однако полной стабилизации удалось добиться лишь после присоединения к лечению иммуноглобулина.

С практической точки зрения интерес представляет использовавшийся у обеих пациенток прокальцитониновый тест. Поскольку диагностика вторичной инфекции на фоне васкулита считается весьма актуальным вопросом, то встает вопрос поиска новых маркеров инфекционных осложнений, возникающих на фоне проводимой иммуносупрессивной терапии. Moosig F.et al. предлагают использовать в качестве такого маркера уровень сывороточного прокальцитонина (ПКТ) [4]. Гликопротеин прокальцитонин является предшественником гормона кальцитонина и лишен гормональной активности. Основным стимулятором выработки и выброса ПКТ в кровь считаются бактериальные экзо- и эндотоксины. Концентрация циркулирующего в крови ПКТ в норме чрезвычайно низка (0,01 нг/мл). При вирусных инфекциях и в составе воспалительного ответа уровень ПКТ повышается слабо, редко достигая 1 нг/мл. При тяжелых бактериальных инфекциях он может возрастать от 20 до 200 нг/мл. Для тяжелого воспаления, в том числе и инфекционного, характерно изменение многих биологических показателей, включая появление в крови острофазных белков воспаления. При обострении аутоиммунных заболеваний, например системных васкулитов, значения ПКТ остаются все время низкими, в отличие от других маркеров воспаления (СОЭ, ЦРБ, ИЛ-6). По данным литературы [7], у этих больных повышение уровня ПКТ происходило только в случае присоединения бактериальной инфекции. Таким образом, ПКТ позволяет дифференцировать обострение основного заболевания и наличие суперинфекции.

Читайте также:  Лечение боли в ухе алоэ

Значительную роль в успешном купировании обострений у наших пациенток сыграло внутривенное введение человеческого донорского иммуноглобулина, обогащенного иммуноглобулином класса М. Механизм действия иммуноглобулинов сложен и включает модуляцию экспрессии и функционирования Fc-рецепторов, вмешательство в активацию комплемента и цитокиновую сеть, предоставление антиидиотипических антител. Также иммуноглобулины действуют на активацию, дифференциацию и эффекторные функции Т- и В-клеток. Последнее включает в себя воздействие на селекцию В-клеток, снижение или повышение продукции антител, нейтрализацию патогенных аутоантител и Т-клеточных суперантигенов, модуляцию активации и функционирования эффекторных Т-клеток, продукции цитокинов СД4 Т-клетками, а также контроль за клеточным ростом [8]. Около 20 лет назад было показано, что применение внутривенного человеческого иммуноглобулина эффективно у больных аутоиммунными заболеваниями (идиопатическая тромбоцитопеническая пурпура, стероидо-резистентный дерматомиозит, синдром Кавасаки и др.).

В последние годы в Великобритании проводилось крупное мультицентровое, проспективное, двойное слепое, плацебоконтролируемое исследование по применению внутривенного иммуноглобулина в лечении АNCA-ассоциированного системного васкулита [9]. В исследование включались пациенты не моложе 18 лет с установленным диагнозом гранулематоза Вегенера или микроскопического полиангиита, положительным результатом теста на ANCA, а также высокой активностью васкулита, требующей интенсивного лечения; кроме того, этим пациетам не менее 2 мес проводилось предварительное лечение преднизолоном и циклофосфамидом (или азатиоприном). Иммуноглобулин вводился параллельно с глюкокортикоидами и цитостатиками в виде внутривенных инфузий в дозе 0,4 г/кг/сут в течение 5 дней, суммарная доза составила 2,0 г/кг. После введения иммуноглобулина дозы иммуносупрессивных препаратов не изменялись в течение 3 мес. После проведенного лечения оценивалась динамика клинической активности ANCA-ассоциированного васкулита в основной и контрольной группах. Оказалось, что один курс внутривенного иммуноглобулина достоверно снизил активность заболевания (по Бирмингемской шкале активности васкулита) в основной группе, по сравнению с группой контроля, в течение первых 3 мес после введения препарата, но не свыше того. Полученные результаты обнадеживают в плане внедрения человеческого донорского иммуноглобулина в практику лечения ANCA-ассоциированных васкулитов. Применение данного препарата помогает справиться не только с активностью самого васкулита, но также с интеркуррентной инфекцией, осложняющей течение основного заболевания, как было показано в нашем первом клиническом наблюдении, либо предотвратить тяжелые инфекционные осложнения в условиях агранулоцитоза, наблюдавшегося у второй пациентки.

По вопросам литературы обращайтесь в редакцию.

С. В. Клименко
Е. Н. Семенкова, доктор медицинских наук, профессор
О. Г. Кривошеев, кандидат медицинских наук
ММА им. И. М. Сеченова, Москва

Источник

«Иммунную систему не надо ни стимулировать, ни подавлять»

Аутоиммунными заболеваниями, при которых иммунная система начинает войну против собственного организма, страдают до 10% жителей земного шара. О том, почему развиваются аутоиммунные реакции, можно ли их предотвратить, и каковы перспективы избавления человечества от этих болезней, рассказал «МедНовостям» зав. кафедрой ревматологии ФППОВ Первого МГМУ им. И.М.Сеченова, академик РАН, профессор, д.м.н. Евгений Насонов.

Евгений Львович, какие болезни называются аутоиммунными?

К аутоиммунным относятся около 100 различных заболеваний — ревматических, эндокринных, связанных с поражением желудочно-кишечного тракта, центральной нервной системы, почек. Практически нет ни одного органа, где бы в основе некоторых заболеваний не было различных аутоиммунных нарушений. В частности, это — ревматоидный артрит, анкилозирующий спондилоартрит, сахарный диабет 1 типа, аутоиммунный тиреоидит, аутоиммунный хронический гастрит, склеродермия.

К сожалению, среди этих болезней есть очень тяжелые и потенциально смертельные. Так, при отсутствии лечения системной красной волчанки, прогноз практически такой же, как при некоторых злокачественных опухолях, то есть почти 100% больных в течение года могут умереть от мультиорганной недостаточности. Довольно быстро приводят к гибели также системные васкулиты, хронический аутоиммунный гепатит. К необратимым нарушениям в центральной нервной системе приводит рассеянный склероз.

Концепция аутоиммунитета появилась еще вначале XX века, и связана с именем выдающегося немецкого иммунолога Пауля Эрлиха, который получил за это открытие Нобелевскую премию. Тогда он это обозначил, как страх самоотравления — auto-toxicus. В середине XX века уже были разработаны критерии аутоиммунных болезней, и описан широкий круг таких заболеваний, поражающих практически все органы и системы.

В развитии иммунных реакций принимают участие как антитела, так и собственные клетки иммунной системы — лимфоциты. Аутоиммунитет — это атака лимфоцитов против собственных тканей человека. В медицине есть термин «толерантность», под которым понимается сложный иммунологический процесс, блокирующий возможность развития иммунных реакций против собственных тканей человека. Из-за нарушения этой толерантности и развивается аутоиммунитет.

Развивается заболевание обычно в среднем возрасте. Женщины болеют чаще, чем мужчины. У женщин от 20 до 40 лет аутоиммунные заболевания наиболее распространены и встречаются чаще, чем злокачественные образования или заболевания сердечнососудистой системы.

Но почему организм вдруг начинает атаковать себя?

Аутоиммунные заболевания имеют очень сложную мультифакториальную природу. Считается, что вклад генетического компонента в развитие аутоиммунных заболеваний составляет от 10% до 30-40%, а значит, можно говорить о генетической предрасположенности. Но когда мы говорим о распространенных аутоиммунных заболеваниях, все-таки надо понимать, что это не чисто генетические заболевания, и очень важную роль играет внешняя среда.

Факторы внешней среды — это различные инфекционные агенты, вирусы и бактерии; ультрафиолетовое облучение; пыль, асбест. В последнее время большое значение придают нарушению нормальной кишечной флоры — дисбиозу. Это нарушение может вызывать развитие практически всех аутоиммунных болезней. Среди так называемых триггерных факторов, которые при определенной предрасположенности могут запускать аутоиммунные процессы — ожирение, пародонтоз, гиповитаминоз D.

Читайте также:  Киста шишковидной железы эхинококкового происхождения лечение

А можно ли предотвратить развитие аутоиммунной реакции?

Профилактика абсолютно универсальна и касается здорового образа жизни в широком смысле слова. Кстати, курение тоже является одним из факторов, который вызывает развитие аутоиммунных заболеваний, в первую очередь ревматоидного артрита. Дело в том, что курение вызывает посттрансляционную модификацию белков, которые теряют свои нормальные свойства и становятся аутоантигенными.

Что касается групп риска при семейной предрасположенности, то здесь необходимо очень серьезное внимание к кровным родственникам пациентов, страдающих аутоиммунными заболеваниями. Речь здесь не идет о генетических нарушениях, и не обязательно у матери, которая страдает аутоиммунным заболеванием, родится больной ребенок. Но двух-трехкратно повышение риска все-таки имеет место. Поэтому профилактика должна быть в первую очередь направлена на эти семьи.

Насколько сложна диагностика аутоиммунных заболеваний?

Несмотря на колоссальные успехи лабораторной и инструментальной диагностики, основную роль тут играет все-таки диагностика клиническая. Мы должны представлять себе набор определенных чисто клинических симптомов. Например, если мы имеем дело с ревматическими заболеваниями, то это характер поражения суставов, различные варианты поражения кожи, связанные в том числе, с ультрафиолетовым излучением, это выпадение волос, нарушение функции почек и, естественно, конституциональные симптомы типа лихорадки, похудания, плохого самочувствия, недомогания.

И, конечно, позволяет своевременно поставить диагноз и начать лечение возможность раннего изучения лабораторных биомаркеров. Интересно, что аутоантитела при некоторых заболеваниях могут обнаруживаться задолго до развития клинических проявлений. Описаны случаи, когда за 5-10 лет до развития аутоиммунных болезней в сыворотке абсолютно здоровых людей уже обнаруживаются эти антитела, но, тем не менее, заболевание у них не развивалось, пока не срабатывал какой-то фактор внешней среды. Совпадение предрасположенности с фактором внешней среды, иногда случайное, и приводит к развитию аутоиммунитета.

Лабораторная диагностика особенно важна, когда есть определенный набор, на первый взгляд, не специфических клинических симптомов, которые, тем не менее, позволяют заподозрить аутоиммунное заболевание. А успех лечения аутоиммунных заболеваний во многом зависит именно от ранней диагностики: большинство препаратов, которые позволяют блокировать аутоиммунные процессы, более эффективны на ранних стадиях заболеваний.

Что это за препараты? И в чем в целом заключается лечение?

Самым важным направлением, по крайней мере, в первой половине XXI века, наверное, будет оставаться применение противовоспалительной лекарственной терапии. В сочетании с ранней диагностикой мы сегодня уже достигаем ремиссии почти у 80% пациентов. Центральное место в традиционном лечении всех аутоиммунных заболеваний уже больше 60 лет занимают глюкокортикоидные гормоны. Но их основным недостатком является развитие нежелательных реакций.

Есть и методы, которые пришли к нам из онкологии. Многие препараты, которые применяются для лечения онкологических заболеваний, в определенных (значительно меньших, чем при онкологии и не вызывающих тяжелых реакций) дозах обладают очень мощной противовоспалительной активностью.

Однако, примерно 40% больных резистентны к традиционному лечению и нуждаются в инновационных лекарственных препаратах. В этом отношении в начале XXI века произошел колоссальный прогресс. Появился целый ряд инновационных препаратов, в основном это моноклональные антитела, которые блокируют активность наиболее важных противовоспалительных медиаторов, таких как фактор некроза опухоли, интерлейкин-6, некоторые другие цитокины.

Применение инновационных препаратов позволяет подавить аутоиммунный процесс и существенно улучшить прогноз. Но опять же, только у тех пациентов, которым эти препараты были назначены достаточно рано.

А какова роль препаратов, регулирующих работу иммунной системы?

Иммунную систему не надо ни стимулировать, ни подавлять. Мы должны нормализовать ее работу, добиться того, чтобы восстановился нормальный баланс между про- и антивоспалительными медиаторами. А, так называемые иммуномодулирующие препараты при аутоиммунных болезнях или неэффективны, или могут вызвать нежелательную реакцию. Мы обычно используем потенциально иммуносупрессивные препараты, но в очень низких дозах, при которых иммуносупрессия выражена в очень небольшой степени, и на первый план выходит именно противовоспалительный эффект. На сегодняшний день это является столбовым направлением в лечении аутоиммунных заболеваний.

Если говорить о перспективных направлениях, какие сегодня разрабатываются методы лечения? Возможно ли, например, проведение генной коррекции?

В основе развития аутоиммунных заболеваний лежат сочетания очень многих генетических дефектов, поэтому выявить какой-то определенный и провести коррекцию именно его, довольно сложно.

Но сегодня есть целый ряд направлений, которые пока находятся в стадии экспериментальной разработки. В частности, большие надежды возлагаются на так называемую клеточную терапию. Стволовые клетки уже сейчас начинают использоваться для лечения аутоиммунных заболеваний, но говорить о возможности их реального клинического применения еще очень рано.

Кроме того, в стадии экспериментальной разработки находится вакцинация против определенных белков организма человека, которые индуцируют развитие аутоиммунных реакций. В основе развития заболеваний лежит атака иммунной системы против этих белков, так называемый аутоантиген. С помощью, так называемых, толерогенных дендритных клеток мы можем блокировать иммунную реакцию и вызвать толерантность к этому аутоантигену. Но пока, к сожалению, еще не совсем ясно, когда можно будет использовать вакцинацию для профилактики и лечения аутоиммунных заболеваний.

В будущем такие прививки могут появиться в национальном календаре?

Это было бы идеально, но с точки зрения возможности профилактики и лечения проблема аутоиммунитета несколько более сложна, чем инфекционные заболевания. Поэтому мы с осторожным оптимизмом смотрим на возможность вакцинации от аутоиммунных заболеваний. Исследования в этом направлении только начинаются. Наибольшие успехи достигнуты в отношении сахарного диабета первого типа — здесь мы уже примерно знаем, каким образом воздействовать на организм пациента, как вызвать толерантность. При других аутоиммунных заболеваниях такого четкого понимания, каким именно белкам направлен аутоиммунный ответ, пока еще нет. Но возможно, тот опыт, который будет накапливаться сейчас в отношении сахарного диабета первого типа, пригодится и для других аутоиммунных заболеваний.

Источник

Оцените статью