Народная баллада видоизменяясь прошла многовековой путь она была жанром раннетрадиционного

Билет №46. Определение исторических песен. Особенности отображения в них исторического времени

Исторические песни — это фольклорные эпические, лиро-эпические и лирические песни, содержание которых посвящено конкретным событиям и реальным лицам русской истории и выражает национальные интересы и идеалы народа. Они возни­кали по поводу важных явлений в истории народа.

Известно более 600 сюжетов исторических песен. Период расцвета исторических песен — XVI, XVII и XVIII вв. В XVI и XVII вв. историческая песня существовала как крестьянская и казачья, а с XVIII в. также и как солдатская, которая постепенно сделалась основной.

В исторической поэзии большое место заняли военно-герои­ческая тема и тема народных движений. Исторические песни повествуют о прошлом. С течением времени, а иногда и изначально, в пес­нях возникала неточная трактовка событий, оценка историчес­ких лиц и другие несоответствия.

Особенности художественного историзма песен допускали вымысел. При этом песня воспроизводила главное — исто­рическое время, что стало ее основным эстетическим фактором. В песнях прежде всего отображалось народное историческое со­знание.

По сравнению с былинами историческим песням свойствен­на более строгая историческая точность. Их персонажи — конкретные, реально существовавшие деятели истории (Иван Гроз­ный, Ермак, Разин, Петр I, Пугачев, Суворов, Кутузов). Для героев в целом нехарактерна фантастичность и гиперболизация, это обыч­ные люди с их психологией и переживаниями.

Как и в былинах, в исторических песнях разрабатывались большие общенародные темы. Их сюжет динамичен, лишен развитых описаний, постоянных формул. Вместо развернутого повествования сюжет ограничивается одним эпизодом. В ком­позиции исторических песен заметную роль играет монолог и диалог. Манера исполнения исторических песен: чаще всего их пели хором, причем каждая песня имела свою, особую мелодию. Стих исторических песен, как и былин, акцентный, но короче (обычно двухударный).

Распространялись исторические песни более всего в тех мес­тах, где происходили описанные в них события: в центральной России, на Нижней Волге, у казаков Дона, на Русском Севере. Их начали записывать с XVII в. (записи для Р. Джемса) и запи­сывали на протяжении последующих веков, однако впервые сюжеты исторических песен были выделены и систематизиро­ваны в собрании П. В. Киреевского. В 1915 г. вышло в свет отдельное научное издание исторических песен, которое подготовил В. Ф. Миллер.

Сборники свидетельствуют о том, что исторические песни — значительное явление в русском фольклоре. Ф. И. Буслаев, А. Н. Веселовский, В. Ф. Миллер и современный уче­ный С. Н. Азбелев рассматривали исторические песни как явле­ние, существовавшее ранее XIII в. и сделавшееся источником героического эпоса.

Если разделять их точку зрения, то следует признать, что и в XX в. исторические песни не прекратили своего существования.

Иное, более распространенное мнение сводится к тому, что исторические песни — явление, зародившееся после золотоордынского нашествия, а в XIX в. уже угасшее. Они — новый этап в осмыслении народом своей истории, принципиально отлич­ный от осмысления, отраженного былинами (Ю. М. Соколов, Б. Н. Путилов, В. И. Игнатов и др.).

Одни ученые считают, что исторические песни — это единый жанр, имеющий несколько стилевых разновидностей. Другие убеждены в том, что они — многожанровое явление (ис­торические песни рассказывают о событиях то в форме балла­ды, то в форме лирической песни или причитания).

Исторические песни занимают в фольклоре вполне самостоятельное место. Главное, а иногда и единствен­ное, что их объединяет — это их конкретное историческое со­держание. В них историчны сюжеты, герои, исто­ричны конфликты и способы их разрешения».

Наиболее ранние из известных нам исторических песен от­разили события середины XIII в., когда отдельные русские кня­жества пытались остановить полчища Батыя.

В песне «Авдотья Рязаночка» рассказывается о трагедии 1237 г.: старая Рязань была стерта завоевателями с лица земли, а ее жители убиты или угнаны в рабство. В песне настойчиво по­вторяется общее место — изображение этого бедствия

Героиня песни — горожанка Авдотья — проявила мужество, терпение и мудрость. Согласно песне, она вывела из плена весь свой народ и построила Казань город наново (современная Ря­зань построена на другом месте).

Сюжет этой песни, а возможно, и образ Авдотьи — вымыш­ленные. Художественный вымысел опирался на поэтические формы былины и ранней (мифологической) сказки. В песне есть балладный элемент: «загадка» короля Бахмета прошла через сер­дце Авдотьи, всколыхнув ее чувства к мужу, свекру, свекрови, сыну, снохе, дочери, зятю и милому братцу. Следовательно, на первый план была выдвинута частная человеческая жизнь, а национальная трагедия показана через трагедию одной семьи.

Бытовое преломление исторической коллизии произошло и в песнях балладного типа о девушках-полонянках. Сюжетный мотив набега врага с целью увоза девушки восходит к глубокой Древности, к тем архаичным брачным обычаям, когда женщина являлась главной добычей чужеземного похитителя. Связав этот мотив с золотоордынским нашествием, фольклор типизировал многие жизненные ситуации того времени.

Эпичность повествования характерна для песни «Щелкан Дудентьевич», в основе которой лежит реальный факт: восстание в 1327 г. угнетенных жителей Твери против ханского управителя Шевкала. Содержание песни выразило глубокую ненависть народа к завоевателям, что проявилось прежде всего в обобщенном образе Щелкана. В его обрисовке были исполь­зованы разные художественные средства. Например, при изоб­ражении Щелкана как сборщика дани был применен прием сту­пенчатого сужения образов, что помогло убедительно показать трагическое, подневольное положение народа.

Ранние исторические песни — это произведения о времени, когда Русь находилась под гнетом золотоордынского ига. Песни стали концентрированным выражением этого трагического пе­риода в народной судьбе.

Билет№47. Содержание исторических песен 16-18 вв.

В XVI в. появились классические образцы исторических песен.

Цикл песен об Иване Грозном разрабатывал тему борьбы с вне­шними и внутренними врагами за укрепление и объединение русской земли вокруг Москвы. Песни использовали старые эпи­ческие традиции: организация их сюжетов, приемы повествова­ния, стилистика во многом были заимствованы из былин.

Песенный образ Ивана Грозного психологически сложен и противоречив. Осмыс­ляя сущность царской власти, народ изобразил Грозного устро­ителем государства, мудрым правителем. Но, как это было на самом деле, царь вспыльчив, гневлив и в гневе безрассудно же­сток. Ему противопоставляется какой-либо разумный человек, отважно усмиряющий гнев царя и предотвращающий его не­поправимый поступок.

Цикл песен о Ермаке — второй большой цикл исторических песен 16 в.

Ермак Тимофеевич — донской казачий атаман — заслужил гнев Грозного. Спасаясь, он идет на Урал. Сначала Ермак охра­нял владения заводчиков Строгановых от нападений сибирско­го хана Кучума, затем начал поход в глубь Сибири. В 1582 г. Ермак разбил главные силы Кучума на берегу Иртыша.

«Песня о Ермаке» изображает трудный и долгий путь его от­ряда по неизвестным рекам, жестокую борьбу с ордой Кучума, смелость и находчивость русских людей. В другой песне — «Ер­мак Тимофеевич и Иван Грозный» — Ермак явился к царю с повинной. Однако царские князья-бояры, думчие сенаторушки уго­варивают Грозного казнить Ермака. Царь их не послушал:

Во всех винах прощал его

И только Казань да Астрахань взять велел.

Ермак — подлинно народный герой, его образ глубоко вошел в фольклор. Нарушая хронологические рамки, более поздние исторические песни приписывают Ермаку походы на Казань и Астрахань, превращают его в современника и соучастника дей­ствий Разина и Пугачева.

Итак, главная идея исторических песен XVI в. — объедине­ние, укрепление и расширение Московской Руси.

В XVII в.были сложены песенные циклы об эпохе Смуты и о Степане Разине.

Цикл песен о «Смутном времени» отразил острую социальную и национальную борьбу конца XVI — начала XVII в.

После смерти Ивана Грозного (1584 г.) его малолетний сын царевич Димитрий (род. в 1582 г.) вместе с матерью Марией Нагой и ее родственниками был выслан боярским советом из Москвы в Углич. В 1591 г. царевич погиб в Угличе. После смер­ти царя Федора Ивановича в 1598 г. царем стал Борис Годунов. Народная песня так отозвалась на это событие:

Читайте также:  Народный костюм коми народа рисунок

В 1605 г. Борис Годунов скончался. Летом того же года в Москву вступил Лжедмитрий I. Фольклор сохранил два плача дочери царя Бориса Ксении Годуновой, ко­торую самозванец постриг в монастырь: ее везли через всю Мос­кву, и она причитала. То, что Ксения — дочь ненавистного народу царя, не имело значения для идеи произведения; важным оказалось лишь то, что она жестоко и несправедливо обижена. Сочувствие горестной судь­бе царевны одновременно было осуждением самозванца.

Исторические песни этого периода положительно рисуют тех, кто выступал против чужеземных захватчиков. Таким был Ми­хаил Васильевич Скопин-Шуйский — князь, талантливый пол­ководец и дипломат, одержавший победу над поляками в 1610 г. Польские интервенты приобрели в исторической песне черты эпических врагов. Всенародное признание, торжественная встре­ча Скопина-Шуйского в Москве вызвали зависть и ненависть у князей и бояр. По свидетельству современников, в апреле 1610 г. на крестинах у князя И. М. Воротынского он внезапно заболел и в течение ночи скончался. Это событие так потрясло москвичей, что стало основанием для нескольких песен

Цикл песен о Степане Разине — один из самых крупных. Эти песни были широко распространены в фольклоре. Они жили в народной памяти в течение нескольких веков. Многие, утра­тив свою приуроченность к имени Разина, вошли в обширный круг разбойничьих песен.

Песни разинского цикла разнообразны по содержанию. Они проводят по всем этапам движения: разбойное плавание Разина с казаками по Каспийскому (Хвалынскому) морю; крестьянская война; песни о подавлении восстания и о казни Степана Рази­на. Вме­сте с тем почти все они по жанровому типу лирические, бессю­жетные. Только две песни можно назвать лироэпическими: «‘Сы­нок Разина в Астрахани» и «Убит астраханский воевода (губер­натор)».

В песне о «сынке» присутствует анекдотический элемент. Ее герой — разудалый молодец, который, никому не кланяясь, гордо разгуливает по городу, пирует во царевом каба­ке. » Сынок» — посланец Разина, появившийся в Астрахани для того, чтобы сообщить губернатору о предстоящем приезде само­го атамана.

Разгневанный губернатор сажает его самого в тюрьму, однако Разин с разбойниками уже спешит на выручку.

Разинский фольклор, обладающий большими художествен­ными достоинствами, привлек внимание многих поэтов. В XIX в. появились народные песни о Степане Разине литературного происхождения: «Из-за острова на стрежень. » Д. Н. Садовникова, «Утес Стеньки Разина» А. А. Навроцкого и др.

Начиная с XVIII в. исторические песни создавались в основ­ном в солдатской и казачьей среде.

Цикл песен о Петровском времени рассказывает о разнообраз­ных событиях этого периода. На первый план выступают песни, связанные с войнами и военными победами русской армии. Были сложены песни о взятии крепости Азова, городов Орешка, Риги, Выборга и проч. В них выражалось чувство гордости за успехи, достигнутые Российской державой, прослав­лялось мужество русских воинов. В песнях этого периода по­явились новые образы — простые солдаты, непосредственные участники сражений. В песне «Под славным городом Орешком» Петр I советуется о предстоящих военных действиях со своими генералами — они уговаривают царя от города отступити. Тог­да Петр I обращается к солдатам что брат будем белой грудью.

В большинстве песен солдаты го­ворят о военачальниках с уважением и даже с восхищением. Особенно популярным среди солдат был фельдмаршал Б. П. Шереметев. Героичес­кой романтикой овеян песенный образ атамана Донского каза­чьего войска И. М. Краснощекова («Краснощекое в плену»).

В песнях Петровского времени важное место занимает тема Полтавского сражения. Народ понимал его значение для Рос­сии, но вместе с тем осознавал, какой ценой досталась победа над войском Карла XII. Песня «Полтавское дело».

Идеализированный образ самого-Петра I занимает в истори­ческих песнях большое место. Здесь под­черкивается его деятельная натура, близость к простым воинам, справедливость. Например, в песне «Петр I и молодой драгун» царь соглашается побороться с молодым драгуном лет пятнад­цати.

В начале XVIII в. были сложены песни о казни стрельцов — участников стрелецкого мятежа, организованного в 1698 г. ца­ревной Софьей. Они пелись от имени стрельцов и подчеркива­ли их смелость, хотя и не осуждали царя.

Особую группу составили песни казаков-некрасовцев. В них рассказано об уходе в 1708 г. с Дона на Кубань нескольких ты­сяч казаков-старообрядцев во главе с атаманом Игнатом Некра­совым, а также об их вторичйом уходе с Кубани за Дунай в 1740 г.

Цикл песен о Пугачевском восстании составляет сравнительно небольшое количество текстов, записанных на Урале, в Орен­бургских степях и в Заволжье от потомков участников или оче­видцев событий 1773—1775 гг. Необходимо подчеркнуть его связь с разинским циклом (например, песня о «сынке» Степана Рази­на была полностью приурочена к имени Пугачева).

Во время Пугачевского восстания главнокомандующим вой­сками в Оренбургском и Поволжском крае был назначен гене­рал-аншеф граф П. И. Панин. 2 октября 1774 г. в Симбирске состоялась его встреча с захваченным и привезенным туда Пу­гачевым.

Вот как описывает это событие (по документам) в «Истории Пугаче­ва» А. С. Пушкин: «Пугачева привезли прямо на двор к графу Панину, который встретил его на крыльце, окруженный своим штабом. «Кто ты таков?» — спросил он у самозванца. «Емельян Иванов Пугачев», — отвечал тот. «Как же смел ты, вор, назваться государем?» — продолжал Панин. «Я не ворон я вороненок, а ворон-то еще лета­ет». — Надобно знать, что яицкие бунтовщики в опровержение общей молвы распустили слух, что между ими действительно находился некто Пугачев, но что он с государем Петром III, ими предводительствующим, ничего общего не имеет. Панин, заметя, что дерзость Пугачева поразила народ, столпившийся около двора, ударил самозванца по лицу до крови и вырвал у него клок бороды. Пугачев стал на колени и просил помилова­ния. Он посажен был под крепкий караул, скованный по рукам и по ногам, с железным обручем около поясницы, на цепи, привинченной к стене»

Народным откликом на это событие стала песня «Суд над Пугачёвым» Песня дает свою интерпрета­цию встречи, наполняя ее острым социальным смыслом. По­добно героям разбойничьего фольклора \, Пугачев разговаривает с Паниным гордо и мужественно, угрожает ему и этим приводит его в ужас (Граф и Панин испускался, руками сши­бался). Даже закованный, Пугачев столь опасен, что его все мос­ковски сенаторы не могут судити.

Песни о Пугачевском восстании известны у разных народов Поволжья: башкир, мордвы, чувашей, татар, удмуртов.

Билет № 48.Народные баллады — жанр раннетрадиционного, классического и позднетрадиционного фольклора.

баллады характерны: меньший по сравнению с былиной и больший по сравнению с лирической песней объём, наличие законченного сюжета, одноконфликтность и напряжённость действия, эпическая-повествовательность, объективность рассказа, тонический стих, напев без речитатива и распева. Отмеченные особенности баллад позволяют судить об их идейно-художественной ценности, обеспечивающей им долгую поэтическую жизнь.

четыре тематических цикла: семейные, любовные, исторические и социальные (социально-бытовые) баллады.

«Баллада ставит в центре внимания индивидуальную человеческую судьбу.

Содержание народной классической баллады обращено к теме семьи. Такую балладу волнует нравственная сторона взаимоотношений отцов и детей, мужа и жены, брата и сестры. тема проснувшейся совести.

Первые дошедшие до нас записи относятся к XV веку, однако наибольшее распространение получили с XVII»векаПо всей видимости, имеют смешанное происхождение — русское эпическо-былинное и европейское лирическо-песенное. В основном традиция псальм, внеслужебных религиозных песен пришла в Россию с Украины и изПольши в XVI веке.

Изначально исполнителями псальм были калики перехожие — паломники во Святую землю, а позднее бродячие слепые певцы. Поскольку духовный стих несет в себе глубокое назидательное, учительное начало, то он, как замечает Ф. И. Буслаев, «изъят из общего ежедневного употребления и предоставлен как особая привилегия только тем лицам, которые тоже будучи изъяты из мелочных хлопот действительности, тем способнее были сохранить для народа назидательное содержание его религиозной поэзии». Вплоть до XIX века бродячие певцы оставались основными творцами и исполнителями духовных стихов в Белоруссии, на Украине, в Болгарии и большинстве регионов России.

Заметим, что сплав христианских и языческих элементов в каждом фольклорном жанре получает свою специфическую реализацию, их «удельный вес» в мифологических быличках о леших, домовых и водяных и в христианских легендах о святых достаточно различен.

Рассмотрим это подробнее.

«В старообрядческой среде духовный стих переживает свое второе рождение. Духовные стихи старообрядцев были поэтическим воплощением их истории и учения: осмысление никонианской реформы, разгром и закрытие монастырей, начиная с Соловецкого, „выгонки“ в отдаленные места, подвиги и мучения героев и страдальцев — протопопа Аввакума, боярыни Морозовой, Симеона Верхотурского и др., учение об антихристе, споры о браке, указание путей к спасению — все становилось предметом поэтического описания. Однако основная функция стиха у старообрядцев оставалась та же — они связывали мир христианской книги с миром народных представлений, толковали сложные тексты понятным языком.»

Читайте также:  Народная кукла птица из ткани

(В сектантстве, соответственно, бытовали псальмы о Даниле»Филлиповиче, Кондратии Селиванове и других основателях толков.)

Хотя наибольшей популярностью псальмы пользовались среди староверов и сектантов, сами духовные стихи по большей части не были выраженно конфессиональными — одни и те же псальмы пелись православными, старообрядцами, хлыстами и баптистами — образуя основу «народного православия». Псальмы имели календарную привязку: это песни, которые можно петь в пост.

Духовные стихи делятся на два типа: «старшие» и «младшие». «Старшие» — это эпические повествования на сюжеты ветхозаветных, новозаветных и житийных легенд (стихи о Голубиной книге, об Адаме, о Иосифе Прекрасном, царевиче»Иоасафе, Алексее Человеке Божьем, о Феодоре Тироне, об Егории Храбром, князе Ефимьяне, о Богатом и Лазаре и т. д.), они близки к былинам. «Младшие», отражают влияние силлабического виршевого стиха, проникшего из Польши.

Как правило, псальмы — это песни грустные и покаянные. В них поется о смерти, расставании души с телом, тщете и мимолетности жизни. В XVII веке, когда в среде старообрядцев сложилось представление о воцарении антихриста, стали возникать стихи эсхатологического характера. Один из главных исследователей псальм Г. П. Федотов писал, что тема Страшного суда образует один из самых мощных центров притяжения в народной поэзии. (В XX веке среди катакомбников снова возникает много эсхатологических псальм — только приход антихриста в них связывается уже с революцией, разрушением церквей, коллективизацией,лагерями и т. д.)

На Севере России псальмы поются без аккомпанемента, на Украине — часто под «лиру», скрипку и т. д.

Собирание и исследование духовных стихов в советское время было очень затруднено по идеологическим причинам. В настоящее время традиция духовных стихов почти исчезла в крестьянской России, сохранившись лишь в старообрядческих и сектантских общинах. Наиболее полное собрание русских духовных стихов — «Калики перехожие» П. А. Бессонова (1861 — 63); наиболее современное богословское истолкование — книга «Стихи духовные» Г. П. Федотова (1935). Среди крупных современных собирателей и исследователей псальм можно назвать С. Е. Никитину. К псальмам обращаются профессиональные исполнители:Жанна»Бичевская, Иеромонах Роман, Леонид Федоров, Сергей Старостин, Псой Короленко, Ансамбль Покровского, «Казачий Круг», «Сирин».

В современной России наблюдается повышенный интерес к духовным стихам. Так в 2009 году был выпущен сборник современной духовной поэзии «Отзвуки Небес», который открыл ряд самобытных авторов, продолжающих традиции духовного стихосложения. Сборник был выпущен с благословения епископа Выборгского Назария (Лавриненко) и на сегодняшний день является наиболее серьёзной попыткой систематизировать современную духовную поэзию.

Источник

Т. В. Зуева Б. П. Кирдан русский фольклор учебник

НАРОДНЫХ БАЛЛАД

Народная баллада, видоизменяясь, прошла многовековой путь: она была жанром раннетрадиционного, классического и поздне-

этого жанра: мифологическая баллада — классическая балла­да — новая баллада, — к такому выводу приводит сам материал.

3. МИФОЛОГИЧЕСКИЕ БАЛЛАДЫ

Мифологические баллады известны у большинства славянс­ких народов, их тематика восходит к глубокой древности. Од­ним из самых популярных у славян является сюжет о заклятии героя в дерево (см. в Хрестоматии: «Обращение женщины в де­рево»). Образы южнославянских мифологических баллад — че­ловекоподобное солнце, фея лесов и вод вила (от глагола «вить­ся»), змей (от его связи с женщиной родится чудесный сын). В русском песенном фольклоре мы также встречаем эти темы (см. в Хрестоматии: ‘Змей Горыныч и княгиня»). Наряду со змеем

русская мифологическая баллада знает и другой фантастичес­кий образ: это Индрик-зверь.

В древнерусской письменности Индрик — единорог. Он фигурирует в духовном стихе «Голубиная книга». А.Н.Афанасьев сближал Индрика с древнеарийским богом Индрой. В мифологической балладе он напоми­нает сказочного коня Сивку-Бурку:

На нем шорсточка вся земчужная,

А и грива-хвост позлаченая,

А копытца у него все булатные,

Из ноздрей у него огонь пышет.

Из ушей у него идет дым столбом.

Он и бегает пить во Тарью-речку,

Большую популярность имели сюжеты с темой инцеста (от лат. incestum — кровосмешение) — см. в Хрестоматии: «Вдова и ее сыновья-корабельщики». Особенно популярен мотив инцес­та сестры и брата.

В балладе «Царь Давыд и Олена» девушка должна стать женой сво­его брата по принуждению родителей. На ее сетования отец отвечает требованием: «Ох ты дочка Олена! Назови ты меня лютыим свек­ром». Мать требует того же: «Ох ты дочка Олена! Назови ты меня лихою свекровью!» И брат с ними заодно: «Ох ты сестрица родима, Назови ты меня законныим браком!» Девушке ничего более не остает­ся, как умереть:

Побегла она во чистое поле,
Всплакнула она своим жалкиим голосом:
«Ох, вы сбегайтеся, лютые звери,
Вы съедайте мое бело тело:
М оя душа много согрешила.
Солетайтеся, карги-вороны,
Растерзайте вы мое тело белое!»

В мифологической балладе гибель героя может восходить к древнему обряду посвящения (инициации). Таковыми являются песни о гибели девушки или молодца в реке.

В балладе «Бессчастный молодец и река Смородина» (см. в Хресто­матии) герой должен ехать на чужу дальну сторону. На его пути не­преодолимая река. Река вняла мольбе молодца: ответила ему челоеечес-ким голосом. Да и душой красной девицей, указала переезд. Молодец переехал через реку, а затем стал кощунственно глумиться над нею. Но он забыл на другой стороне два востра ножа булатные, вынужден был воротиться. Река наказала молодца: он погиб.

Следы мифологических баллад обнаруживаются в разных жанрах русского фольклора: сказках, былинах, духовных стихах. Они особенно заметны в балладах классических.

4. КЛАССИЧЕСКИЕ БАЛЛАДЫ

Содержание народной классической баллады всегда обраще­но к теме семьи. Балладу волнует нравственная сторона взаимо­отношений отцов и детей, мужа и жены, брата и сестры, невес­тки и свекрови, мачехи и падчерицы. Взаимная любовь парня и девушки также должна иметь нравственное основание: стремле­ние к созданию семьи. Посягание на честь девушки, надруга­тельство над ее чувствами — аморально.

В сюжете баллады торжествует зло, однако важна тема раска­яния, проснувшейся совести. Баллада всегда осуждает злодея­ние, с сочувствием изображает невинно гонимых, сокрушается о погибших.

4.1. Баллады любовного содержания

Сюжеты многих любовных баллад построены на взаимоотно­шениях девушки с молодцем. Баллада «Дмитрий и Домна» (см. в Хрестоматии) — чисто русская: по мнению Д. М. Балашова, она возникла в XIV—XV вв. в пределах Новгородской земли.

Девушка Домна, теремная затворница, вдруг проявляет характер и волю, смело оценивая недостатки своего жениха. Поведение Домны — вызов не только жениху, но и традиционной морали, тем жизненным нормам, при которых согласия девушки на ее брак не спрашивали. Домна сама решает, идти или не идти ей за Дмитрия. Она не прислушивается к предостережениям матушки, отвечает на них так, как в этой ситуации отвечал бы мужчина:

“ Ай же ты родна моя матушка!

Если спустишь — пойду и не спустишь — пойду”.

Фактически Домна бросает Дмитрию вызов — и он его принимает. Их «роковой» поединок приводит обоих к гибели. Гибнет от горя и ее матушка.

Как видим, образ Домны неоднозначен. И Дмитрий, и ее мать находятся в рамках традиционной этики. Домна старается эти рамки разрушить, что приводит всех к гибели.

Обычно они начинаются с рассказа о том, как девица ходила по кру­тому бережку реки (по желтому, сыпучему песочку) и рыла кореньицо, зелье лютое. Она мыла это зелье в реке, сушила на крутой горе, толкла в ступочке, сеяла на ситочке, сыпала в зелено вино и зазывала добра молодца к себе в гости. Молодец предчувствует гибель, не хочет идти, но и не может отказаться.

Убирается добрый молодец на веселый пир.

Скидает с себя платье цветное.

Надевает на себя платье черное.

Девица его встречает, берет за правую руку, ведет в свой высокий терем, сажает за дубовый стол и наливает чару зелена вина:

У рюмочки по краюшкам огонь горит,

А на донушке люта змея лежит.

Читайте также:  Народные средства для лечения эндокринной системы

. И хотела извести своего недруга,

Невзначае извела своего друга милого,

Наиболее древняя любовная коллизия, представленная еще в мифологической балладе, была связана с инцестом сестры и брата. Сохранились тексты песен, в которых брат принуждает сестру к любовной связи, а она, сопротивляясь этому, губит себя и его. Известны и другие: сестра пытается совратить брата. Эта тема глубоко вросла в народные лироэпические песни, приспо­собилась к новой балладе — классической.

Тема «сестра и брат» находит развитие и в других сюжетах. Например, известна группа баллад, в которых братья строго сле­дят за нравственностью сестры и жестоко карают ее вместе с возлюбленным (напр.: «Иван Дудорович и Софья Волховична»). А в балладе «Жена разбойника» муж-разбойник убивает своего шурина постылого.

4.2. Баллады семейного содержания

В балладах семейного содержания главенствует тема оклеве­танной и невинно гонимой молодой женщины. В ряде баллад ее губит мужской деспотизм. Одна из самых выразительных пе­сен — «Князь Роман жену терял» (см. в Хрестоматии).

Другим трагическим противопоставлением является злая свек­ровь и безответная невестка. Подобный конфликт вырастал из реальных семейных отношений феодальной эпохи: старшая хо­зяйка, подчиненная только главе дома, была выше всех осталь­ных членов семьи. В балладах недобрая сущность свекрови, ее враждебность по отношению к невестке не мотивируется — это предстает как жизненная норма («Князь Михайло»). Тема взаи­моотношений невестки и свекрови была настолько актуальной, что слилась с сюжетом мифологической баллады «Обращение женщины в дерево» (см. в Хрестоматии).

Сюжеты баллад могли получать социальную окраску. Яркий тому пример — песня «Князь Волконский и Ваня-ключник» (см. в Хрестоматии).

Герои образуют «любовный треугольник»: князь, княгиня и мало-дыя-то княгини полюбовничек. Три года князь Волконский не догады­вается о преступной связи своей жены со слугою. А когда узнает — семейная драма резко переходит в социальную плоскость. Это видно хотя бы из того, что допрашивают и наказывают не княгиню, а ключника. Образ ключника — самый яркий в песне. Он единственный представлен портретной зарисовкой, в которой явно присутствует идеализация:

Повели же ведь Ванюшу широким двором.

На Иванушке сибирочка пошумливает,

Александрийская рубашка ровно жар горит,

Козловы новы сапожки поскрипывают.

У Иванушки кудёречка рассыпаются,

А идет-то сам Ванюша — усмехается.

Ванюша напоминает удалого разбойника из народных песен, что не случайно. Он посягнул на святое — семейные узы, не остановился перед моральной стороной этого поступка. Песня сочувствует загубленной судьбе красавца, повторяя его портрет уже после наказания плетьми. При этом использован прием антитезы:

Александрийская рубашка с телом смешана,

Казимирова сибирочка вся изорвана,

Русые кудеречки прирастрепаны,

Козловы новы сапожки крови полные.

Эта баллада попала во многие песенники и получила широ­кую известность. Она была обработана поэтом В. Крестовским (в 1861 г.); литературная обработка проникла в устный реперту­ар (песня «Ванька-ключник») и в значительной степени потес­нила старинную балладу.

5. НОВЫЕ БАЛЛАДЫ

В XIX в. возникла новая баллада — жанр позднетрадиционного фольклора. В песенный репертуар народа вошли многие литера­турные стихотворения балладного содержания (см. в Хрестома­тии: «Под вечер, осенью ненастной. » А. С. Пушкина). В их числе были поэтические обработки фольклорных произведений, как русских, так и иностранных (см. в Хрестоматии: «Сестры-соперницы» — перевод шведской баллады). Под их влиянием в Новой народной балладе, наряду с традиционным фольклорным

стилем, появились черты романтического стиля и литературно­го стиха (см. в Хрестоматии: «Окрасился месяц багрянцем. «).

Конфликты новой баллады иногда напоминают уже известные, но их художественное истолкование мельчает. Появляется обостренный интерес к жестоким драмам на почве любви и ревности (темы ревности старая баллада почти не знала). Сюжет делается мелодраматичным, лиризм за­меняется дешевой пасторальностью, допускается убогий натурализм («Как на кладбище Митрофаньевском отец дочку зарезал свою. «).

6. ПОЭТИКА НАРОДНЫХ БАЛЛАД

Сила художественного воздействия баллад заключается в ис­кусстве изображения трагического. Сюжет сконцентрирован на конфликте, освобожден от подробностей. Он может иметь от­крытый ход действия (сразу начинаться с сообщения о факте злодеяния), а может строиться как предсказанный роковой ис­ход или как трагическое узнавание. Повествовательные мотивы баллад поэтически воспроизводили события, которые имели или могли иметь место в действительности. Наряду с этим известны мотивы с чудесным содержанием — след мифологической бал­лады (художественная функция чудесного заключалась в разоб­лачении преступления, утверждении справедливости). Особен­ность баллады — стремительность развития сюжета и гораздо меньшее, чем в былине, применение средств замедления дей­ствия. Балладе свойственна прерывистость изложения. Часто баллада использует повторение с нарастанием, что усугубляет напряженность, приближает драматическую развязку. Иногда баллада почти целиком состоит из диалога (например, вопросы детей об исчезнувшей матери и уклончивые ответы отца).

Герой баллады неотделим от сюжетной коллизии: в вариан­тах меняется его имя, возраст, социальная принадлежность, но сохраняется сюжетная роль. В изображении героев типическое значительно преобладает над индивидуальным; характер типи­зации определяется семейным статусом персонажей (они пред­стают как муж, брат, свекровь). В отличие от сказок и былин, в балладах раскрывается более сложный, иногда даже противоре­чивый внутренний мир человека. Например, жестокая свекровь, в одном эпизоде изводящая невестку, в другом предстает как любящая мать, в третьем — винит себя и страдает. Это делает образы более жизненными и убедительными.

В балладах используются эпитеты, символы, иносказания, гиперболы и другие стилистические средства.

ЛИТЕРАТУРА К ТЕМЕ

Русская баллада / Предисл., ред. и примеч. В. И. Чернышева; Вступ. ст. Н. П. Андреева. — М., 1936.

Народные баллады / Вступ. ст., подгот. текста и примеч. Д. М. Ба­лашова; Общ. ред. А. М. Астаховой. — М.; Л., 1963.

Русские народные баллады / Подгот. текста, вступ. ст. и примеч. Д. М. Балашова. — М., 1983.

Исторические песни. Баллады / Сост., подгот. текстов, вступ. ст., коммент. С. Н. Азбелева. — М., 1991.

Путилов Б. Н. Славянская историческая баллада. — М.; Л., 1965.

Балашов Д. М. История развития жанра русской баллады. — Пет­розаводск, 1966.

Линтур П. В. Балладная песня и обрядовая поэзия // Русский фоль­клор: Специфика фольклорных жанров. — Т. 10. — М.; Л., 1966. — С. 228-236.

Смирнов Ю. И. Славянские эпические традиции: Проблемы эво­люции. — М., 1974.

Кулагина А. В. Русская народная баллада: Учеб.-метод, пособие по спецкурсу. — М., 1977.

Смирнов Ю. И. Восточнославянские баллады и близкие им формы: Опыт указателя сюжетов и версий. — М., 1988.

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Расскажите о балладах на тему «сестра и брат».

2. Какими художественными средствами достигается в балладах изображение трагического? Проиллюстрируйте ответ.

В современном народном репертуаре попытайтесь выявить и за­пишите песню балладного характера. Проанализируйте ее

ДУХОВНЫЕ СТИХИ


1. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ДУХОВНЫХ СТИХОВ

Духовные стихи — песни религиозного содержания, в кото­рых, по словам Г. П. Федотова, воплотился «религиозный гений нации». Они возникли как поэтическое освоение народом хри­стианского вероучения. Народные названия духовных стихов — стихи, старины, псальмы. Главный признак духовных стихов зак­лючается в противопоставлении всего христианского — мирско­му. В фольклоре духовные стихи могли появиться значительно позже X в., только после внедрения христианства в сознание народа. Самый старший по времени стих — «Плач Адама» — был известен в XII в. Массовое же распространение духовных стихов, по мнению ученых, начинается с XV в.

Духовные стихи не имеют четкого жанрового определения, так как они неоднородны. Как произведения, которые пелись, духовные стихи могли приближаться к различным песенным жан­рам. В устном бытовании они взаимодействовали с былинами, историческими песнями, балладами, лирическими песнями, при­читаниями.

Первоисточник духовных стихов — христианская каноничес­кая литература, однако наряду с ней большую роль играли апок­рифические произведения. Духовные стихи испытали воздей­ствие разных видов древнерусской книжности: Библии (Ветхого и Нового завета), житийных и нравоучительных повестей, «чу­дес» и проч. Обнаруживаются следы влияния церковных песно­пений, эстетическое воздействие иконы.

ствление матери-сырой земли дало художественный сплав с об­разом Богоматери. Подобных примеров много. Все это позволя­ло глубоко выразить духовность русского народа.

Языческая стихия возникала в духовных стихах невольно, только в силу многовековой народной традиции. Если же к язычеству исполнители подходили осознанно, то оно неизменно порицалось. Упоминая грешни­ков, пели:

Вы завсегда помышляли,

Вы в гусли, во свирели играли,

Все ради его, ради дьявола! 1

Духовные стихи преследовали нравоучительную, дидактичес­кую цель; они соответствовали религиозным воззрениям и чув­ствам исполнителей и слушателей.

Источник

Как сделать быстро и легко
Adblock
detector