Народная республика волмарт книга

Народная республика волмарт книга

Кто в школе учил историю, тот помнит, что рыночные отношения, зародившись ещё в седой древности и развившись под крылышком у феодальных цехов, в своё время время вылупились из феодальной скорлупы и стали основой экономики капитализма. Точно так же, экономическое планирование, зародившись задолго до рождения СССР, с распадом СССР не только не ушло в прошлое, но и продолжило развиваться внутри крупнейших международных корпораций (таких, как Amazon или Walmart), чтобы обслуживать их интересы.

Объёмы экономики, контролируемые такими корпорациями, уже сопоставимы с советской экономикой 1970-х, а уровень технической оснащённости тамошних плановиков — будь то вычислительные ресурсы, глобальная связь, развитые алгоритмы планирования, включая алгоритмы искусственного интелекта — заставил бы подзднесоветский Госплан помереть от зависти в полном составе. Мы считаем, что в будущем именно эти технологии могут (и должны!) встать на службу новой, социалистической экономики.

Но, чтобы делать такие обещания, надо хотя бы примерно знать, что это за технологии — и где они живут. К счастью, два канадских автора, Ли Филлипс и Михал Розворский, сделали это за нас, ещё в прошлом году выпустив офигенную книгу: «Народная республика Walmart».

В ней они популярно объясняют, где сейчас применяется экономическое планирование (а оно применяется шире, чем мы думаем, причём в самых что ни на есть очагах капитализма) — а заодно разбирают старые аргументы Мизеса, фон Хайека и других рыночников, о том, что рыночек сам всё порешает (спойлер: нет, не порешает).

Короче, книга отличная. Всем красным братишкам читать обязательно.

Благодарности авторов

Тому, что наша книга состоялась, мы во многом обязаны Бхаскару Сункаре, издателю журнала Jacobin, который, отстаивая наш проект на протяжении всего его пути, помог нам довести нашу сырую идею до книги, которую вы держите в ваших руках. Также мы выражаем горячие благодарности Бену Маби, Энди Сяо и Дункану Ранслему, нашим вдумчивым редакторам из Verso.

Мы оба хотели бы поблагодарить Кори Доктороу, Росса Дункана, Джемму Галдона, Сэма Гиндина, Скотта Килпатрика, Кена Маклеода, Джеймса Мидуэя, Деррика О’Кифа, Ника Срничека, Натана Танкуса, Тадеуша Титце и Дж. Мейсона за их предложения на различных этапах развития этой книги. Наша работа бы сильно обеднела, если бы они столь щедро не тратили бы на нас своё время —и не выдавали бы своих проницательных комментариев. Любые ошибки, которые ещё остались, как и всякие забавные упущения, оставшиеся незамеченными, полностью лежат на совести авторов.

Ли хотел бы поблагодарить сотрудников питейных заведений Habit, Oto и Cenote, где он в основном и написал свою часть книги, будучи равнодушным к намёкам, что ему уже пора купить что-то ещё — учитывая, как долго он печатает, сидя с одним-единственным стаканчиком остывающего кофе.

Самая большая благодарность Михала принадлежит его замечательной жене Каролине, без чьей поддержки и терпения эта книга не была бы написана, и которой пришлось на собственном опыте прочувствовать, каково это, когда кто-то в доме пишет книгу, пока вы пытаетесь закончить диссертацию или, что ещё хуже, пытаетесь взять отпуск, чтобы отдохнуть.

Мы также хотим поблагодарить всех наших товарищей и друзей, которые предлагали поддержку, критику и другую помощь на разных этапах: ни одна книга не является индивидуальным усилием, каким бы тщательным образом она ни планировалась.

Глава 1: Введение

— Так ты пишешь книгу про Walmart, да?

— Э-э, нет. Не совсем. Ну, или да, в некотором смысле. Видишь ли, нам нравится то логистическое чудо, которым стал Walmart. Но речь пойдёт не только про Walmart.

— Странноватая тема для двух социалистов. Как же вы можете защищать Walmart, который борется против профсоюзов, платит гроши и препятствует любому объединению рабочих? Это же настоящая Корпорация Зла?

— А мы и не защищаем Walmart. И уж подавно не защищаем их борьбу против профсоюзов. Мы просто сами удивляемся, как это воплощение капитализма построило внутри себя развитую плановую экономику.

Такие разговоры неизменно поднимались вновь и вновь, как только мы начали писать эту книгу. И так же неизменно наши друзья (вполне прогрессивных убеждений) смотрели на нас с подозрением.

Так что давайте сразу проясним: Walmart — компания-злодей: отвратительная, зловещая, бесчестная и грязная.

Как и любая фирма, Walmart, из-за конкуренции на рынке, вынуждена снижать затраты, в частности — затраты на рабочую силу, что является самой гибкой статьёй расходов для предприятия. Всё это плохо и неприятно, только вряд ли Walmart — какое-то уникальное зло. Конечно, он платит нищенские зарплаты, плотно зависит от азиатских потогонок, пользуется детским и тюремным трудом и уродует центральные улицы наших городов. Вот только кто сейчас этого не делает?

Но ведь, как бы там ни было, мало какая корпорация так гнобит своих работников с таким фанатическим рвением и давит всякие профсоюзы с таким сокрушительным мастерством: Walmart рассматривает войну против профсоюзов не только как неизбежный побочный эффект своей работы, предприятия, но и ставит их в самое ядро своей бизнес-модели. «Да, я плачу низкую зарплату — сказал основатель Сэм Уолтон — И да, я могу этим воспользоваться. Мы собираемся преуспевать и дальше, но в основе нашего успеха лежат очень низкие зарплаты: низкооплачиваемая

Источник

Да, плановая экономика может реально работать

Ли Филлипс/Михал Розворский

Такие крупнейшие компании, как Amazon и Walmart, уже вовсю пользуются масштабным централизованным планированием. У нас же есть возможность использовать этот инструмент для общего блага. Социалистам следует вновь обратить свой взор на демократическое планирование и бороться за реальную альтернативу капитализму.

Спустя сто лет после Русской революции, призрак бродит по Западу — призрак того, что газета The Economist недавно окрестила «социализмом миллениалов».

Но что именно подразумевается под социализмом на этот раз? Это просто возвращение либерализма Нового курса или скандинавской социал-демократии? Это общественное здравоохранение и сильные профсоюзы? Это расцвет кооперативов — как того хочет теневой канцлер лейбористов Джон Макдоннелл?

И, прежде всего, какова в нашей альтернативе роль рынка в соотношении с экономическим планированием? Не это ли тот исходный пункт, где совет рабочих-асфальтоукладчиков начинает прокладывать уже государственную трассу?

Как писал Фридрих Энгельс, не стоит объявлять социализмом всякое государство, которое лезет заниматься вопросами производства: «Если государственная табачная монополия есть социализм, то Наполеон и Меттерних несомненно должны быть занесены в число основателей социализма». Сегодня с тем же успехом такой государственнический левиафан как Пентагон мог бы показаться едва ли не воплощением «коммунизма».

К счастью, на наших глазах развивается новый, гораздо более интересный разговор о роли рынков и экономического планирования, причем возник он с неожиданной стороны.

Тем временем, в последние годы происходит нечто удивительно «коммунистическое» благодаря переходу от активного к пассивному инвестированию. Инвестор, владеющий пакетами акций одной телекоммуникационной или авиакомпании, например, желает, превзойти конкурентов: увеличить ее прибыль, пусть даже временно, за счет остальных. Но инвестор, которому принадлежит часть акций в каждой телекоммуникационной или авиакомпании, как это происходит в пассивно управляемом индексном фонде, преследует совершенно иные цели. Конкуренция здесь играет гораздо меньшую роль. Обозреватель Bloomberg Мэтт Левайн (Matt Levine) представил себе медленный переход от нынешних индексных фондов, использующих простые инвестиционные стратегии, к будущему, где инвестиционные алгоритмы становятся все лучше и лучше, пока «в долгосрочной перспективе финансовые рынки не будут стремиться к совершенству знаний, своего рода центральному планированию — с помощью Робота наилучшего распределения капитала».

В книге « Народная Республика Walmart » мы показываем, как вопреки традиционному аргументу экономистов свободного рынка Людвига фон Мизеса и Фридриха Хайека, экономическое планирование миллионов товаров и услуг с бесконечным количеством переменных в цепочках поставок и множеством неценовой информации не просто возможно, а работает с невероятным успехом.

Да, Walmart — это ужасная корпорация, где царят злоупотребления в трудовой сфере, абсолютно скучная и отчужденная работа, но это интересный пример практической осуществимости планирования из-за того, как оно работает и насколько оно велико. Walmart, крупнейшая компания в мире, нанимает больше работников, чем любая другая частная фирма, она является третьим по величине работодателем в мире после Министерства обороны США и Народно-освободительной армии Китая. Если бы это была страна, то ее экономика по размерам равнялась бы примерно экономике Швейцарии.

Walmart, разумеется, продает товары на рынке. При капитализме цены все еще являются исходными данными для процесса планирования как для корпораций, так и для государств. Однако, сегодня кроме самих цен в распоряжении фирм имеется экспоненциально растущий объем информации, непосредственно касающейся предпочтений людей или использования ресурсов. Например, мы уже сейчас можем минимизировать выбросы углекислого газа при транспортировке товаров наряду с затратами. Существует сложный вопрос о том, как мы соотносим вещи друг с другом — хлопок со сталью или невыносимо отупляющий труд с искусством, — но лишь обладатели крайне скудного воображения могут полагать, что только только рынки способны определять эти многомерные вопросы сравнения, а не мы сами, демократическим путем.

Несмотря ни на что, Walmart занимается крупномасштабным планированием без прямого посредничества со стороны рынков, от чего бы у Хайека волосы встали дыбом. На внутрикорпоративном уровне, как и практически все крупные и малые фирмы, это диктаторская плановая экономика: руководители говорят работникам, что делать, отделы реализуют поставленные сверху цели, а товарооборот идет по указаниям.

Планирование Walmart выходит за рамки его четырех стен. Специалисты по коммерческим исследованиям и операционные аналитики связывают успех логистического чуда Walmart с тем, что компания одной из первых внедрила такие инновации как непрерывное замещение, управляемые поставщиком запасы, компьютеризация, а также доверие, открытость, взаимодействие и прозрачность информации на всех этапах цепочки поставок.

Плановое «упрочнение» цепочки поставок Walmart резко контрастирует с катастрофой сетей розничной торговли Sears. Генеральный директор Sears Эдвард Ламперт был настолько страстным поклонником Айн Рэнд, что после поглощения компании он создал внутренний рынок, на котором подразделения конкурировали друг с другом, что привело к секретности информации, дублированию, хаосу и, в конечном счете, банкротству. К сожалению, вместо того, чтобы быть признанным неудачником, «внутренний рынок» периодически импортируется в государственный сектор и в настоящее время способствует упадку Национальной службы здравоохранения Англии.

Однако крах Sears бледнеет по сравнению с еще более катастрофическими сбоями рыночных механизмов в других местах.

В мире заканчиваются эффективные антибиотики, ибо, как предупреждали все от Центров по контролю заболеваний до бывшего главного врача Соединенного Королевства, из-за отсутствия рентабельности фармацевтические гиганты почти тридцать лет назад в большинстве своем вышли из бизнеса антибактериальных исследований. Потеряв столько лет опыта антибактериальной защиты, возврат к медицине викторианской эпохи — дело лишь нескольких десятилетий.

После двадцати лет климатической дипломатии нефтяная компания BP в прошлом году сообщила, что доля неископаемых энергоносителей в структуре мировой энергетики ничем не отличается от той, что была в 1998 году. Перед лицом экзистенциальной угрозы климатических изменений мы стоим на месте. Это связано с тем, что пущенная на самотёк рыночная экономика будет продолжать добычу ископаемых видов топлива даже если планета превратится в одну мега-теплицу.

Хорошие новости для окружающей среды в большинстве случаев приходят от нерыночного вмешательства. Мы почти полностью решили проблему истощения озонового слоя не благодаря рынку, не благодаря отказу от наших холодильников или лака для волос, а благодаря регулированию. Таким же образом регулирование, а также инфраструктура государственного сектора и государственная поддержка инноваций — греху якобы неэффективной политики «назначения победителей» — стали ключом к успеху в ликвидации кислотных дождей и 7-процентном глобальном увеличении лесного покрова за последние тридцать пять лет.

Читайте также:  Ноты для хора белорусская народная песня для хора

Вот почему так важен «Новый зеленый курс», в котором основное внимание уделяется надежному планированию и действиям государственного сектора, а не корректировкам рынка. Торговля квотами на выбросы в Калифорнии в меньшей степени повлияла на сокращение выбросов парниковых газов в этом штате, чем классические правила управления и контроля, а наибольшее единичное сокращение выбросов в Северной Америке произошло из-за решения правительства провинции Онтарио закрыть все свои 19 угольных электростанций.

Урок, извлеченный из всех этих неудач и успехов, состоит в том, что если что-то приносит прибыль, независимо от того, насколько оно вредно, то это будет происходить и дальше без нерыночного вмешательства, т.е. без планирования. Аналогичным образом, если что-то становится неприбыльным, независимо от того, насколько это полезно, оно не будет произведено, опять же, в отсутствие планирования.

В то же время широко распространенное подозрение к бюрократии в неподотчетности и даже в произвольном, авторитарном ограничении свободы является верным. Walmart может быть чудом логистики, но это также одна из многочисленных частных вотчин в рыночной системе. Одного лишь планирования недостаточно. Оно должно быть по-настоящему демократичным.

Нам необходимо использовать наши огромные производственные ресурсы для достижения лучших целей — и с помощью политики мы можем это сделать. И поскольку технологии уже позволяют перейти от споров «нужно ли нам планирование?» к вопросу «какого рода планирование нам нужно?», подлинный демократический контроль планирования как на уровне предприятия, так и на уровне правительства должен стать непреложной основой нашего видения.

Перевел с английского Андрей Мовчан

Источник

Народная республика волмарт книга

Кто в школе учил историю, тот помнит, что рыночные отношения, зародившись ещё в седой древности и развившись под крылышком у феодальных цехов, в своё время время вылупились из феодальной скорлупы и стали основой экономики капитализма. Точно так же, экономическое планирование, зародившись задолго до рождения СССР, с распадом СССР не только не ушло в прошлое, но и продолжило развиваться внутри крупнейших международных корпораций (таких, как Amazon или Walmart), чтобы обслуживать их интересы.

Объёмы экономики, контролируемые такими корпорациями, уже сопоставимы с советской экономикой 1970-х, а уровень технической оснащённости тамошних плановиков — будь то вычислительные ресурсы, глобальная связь, развитые алгоритмы планирования, включая алгоритмы искусственного интелекта — заставил бы подзднесоветский Госплан помереть от зависти в полном составе. Мы считаем, что в будущем именно эти технологии могут (и должны!) встать на службу новой, социалистической экономики.

Но, чтобы делать такие обещания, надо хотя бы примерно знать, что это за технологии — и где они живут. К счастью, два канадских автора, Ли Филлипс и Михал Розворский, сделали это за нас, ещё в прошлом году выпустив офигенную книгу: «Народная республика Walmart».

В ней они популярно объясняют, где сейчас применяется экономическое планирование (а оно применяется шире, чем мы думаем, причём в самых что ни на есть очагах капитализма) — а заодно разбирают старые аргументы Мизеса, фон Хайека и других рыночников, о том, что рыночек сам всё порешает (спойлер: нет, не порешает).

Короче, книга отличная. Всем красным братишкам читать обязательно.

Благодарности авторов

Тому, что наша книга состоялась, мы во многом обязаны Бхаскару Сункаре, издателю журнала Jacobin, который, отстаивая наш проект на протяжении всего его пути, помог нам довести нашу сырую идею до книги, которую вы держите в ваших руках. Также мы выражаем горячие благодарности Бену Маби, Энди Сяо и Дункану Ранслему, нашим вдумчивым редакторам из Verso.

Мы оба хотели бы поблагодарить Кори Доктороу, Росса Дункана, Джемму Галдона, Сэма Гиндина, Скотта Килпатрика, Кена Маклеода, Джеймса Мидуэя, Деррика О’Кифа, Ника Срничека, Натана Танкуса, Тадеуша Титце и Дж. Мейсона за их предложения на различных этапах развития этой книги. Наша работа бы сильно обеднела, если бы они столь щедро не тратили бы на нас своё время —и не выдавали бы своих проницательных комментариев. Любые ошибки, которые ещё остались, как и всякие забавные упущения, оставшиеся незамеченными, полностью лежат на совести авторов.

Ли хотел бы поблагодарить сотрудников питейных заведений Habit, Oto и Cenote, где он в основном и написал свою часть книги, будучи равнодушным к намёкам, что ему уже пора купить что-то ещё — учитывая, как долго он печатает, сидя с одним-единственным стаканчиком остывающего кофе.

Самая большая благодарность Михала принадлежит его замечательной жене Каролине, без чьей поддержки и терпения эта книга не была бы написана, и которой пришлось на собственном опыте прочувствовать, каково это, когда кто-то в доме пишет книгу, пока вы пытаетесь закончить диссертацию или, что ещё хуже, пытаетесь взять отпуск, чтобы отдохнуть.

Мы также хотим поблагодарить всех наших товарищей и друзей, которые предлагали поддержку, критику и другую помощь на разных этапах: ни одна книга не является индивидуальным усилием, каким бы тщательным образом она ни планировалась.

Глава 1: Введение

— Так ты пишешь книгу про Walmart, да?

— Э-э, нет. Не совсем. Ну, или да, в некотором смысле. Видишь ли, нам нравится то логистическое чудо, которым стал Walmart. Но речь пойдёт не только про Walmart.

— Странноватая тема для двух социалистов. Как же вы можете защищать Walmart, который борется против профсоюзов, платит гроши и препятствует любому объединению рабочих? Это же настоящая Корпорация Зла?

— А мы и не защищаем Walmart. И уж подавно не защищаем их борьбу против профсоюзов. Мы просто сами удивляемся, как это воплощение капитализма построило внутри себя развитую плановую экономику.

Такие разговоры неизменно поднимались вновь и вновь, как только мы начали писать эту книгу. И так же неизменно наши друзья (вполне прогрессивных убеждений) смотрели на нас с подозрением.

Так что давайте сразу проясним: Walmart — компания-злодей: отвратительная, зловещая, бесчестная и грязная.

Как и любая фирма, Walmart, из-за конкуренции на рынке, вынуждена снижать затраты, в частности — затраты на рабочую силу, что является самой гибкой статьёй расходов для предприятия. Всё это плохо и неприятно, только вряд ли Walmart — какое-то уникальное зло. Конечно, он платит нищенские зарплаты, плотно зависит от азиатских потогонок, пользуется детским и тюремным трудом и уродует центральные улицы наших городов. Вот только кто сейчас этого не делает?

Но ведь, как бы там ни было, мало какая корпорация так гнобит своих работников с таким фанатическим рвением и давит всякие профсоюзы с таким сокрушительным мастерством: Walmart рассматривает войну против профсоюзов не только как неизбежный побочный эффект своей работы, предприятия, но и ставит их в самое ядро своей бизнес-модели. «Да, я плачу низкую зарплату — сказал основатель Сэм Уолтон — И да, я могу этим воспользоваться. Мы собираемся преуспевать и дальше, но в основе нашего успеха лежат очень низкие зарплаты: низкооплачиваемая

Источник

Народная Республика Walmart: часть 1

Ли Филипс, Михал Розворский

Наши благодарности

Идея нашей книги зародилась после нескольких кружек пива в одном грязном пабе на задворках Ванкувера, ещё в самом начале нашей дружбы. Мы оба были разочарованы тем, что в политических дебатах даже не обсуждается такая вещь, как отсутствие демократического планирования — и быстро поняли, что оба хотим написать одну и ту же книгу. Казалось бы, миллионы самых грандиозных идей, задуманных вечером в кабаке, утром, на свежую голову, исчезают как дым. Однако на этот раз, к удивлению нас обоих, такая завязка действительно дала плоды.

Тому, что наша книга состоялась, мы во многом обязаны Бхаскару Сункаре, издателю журнала Jacobin, который, отстаивая наш проект на протяжении всего его пути, помог нам довести нашу сырую идею до книги, которую вы держите в ваших руках. Также мы выражаем горячие благодарности Бену Маби, Энди Сяо и Дункану Ранслему, нашим вдумчивым редакторам из Verso.

Мы оба хотели бы поблагодарить Кори Доктороу, Росса Дункана, Джемму Галдона, Сэма Гиндина, Скотта Килпатрика, Кена Маклеода, Джеймса Мидуэя, Деррика О’Кифа, Ника Срничека, Натана Танкуса, Тадеуша Титце и Дж. Мейсона за их предложения на различных этапах развития этой книги. Наша работа бы сильно обеднела, если бы они столь щедро не тратили бы на нас своё время —и не выдавали бы своих проницательных комментариев. Любые ошибки, которые ещё остались, как и всякие забавные упущения, оставшиеся незамеченными, полностью лежат на совести авторов.

Ли хотел бы поблагодарить сотрудников питейных заведений Habit, Oto и Cenote, где он в основном и написал свою часть книги, будучи равнодушным к намёкам, что ему уже пора купить что-то ещё — учитывая, как долго он печатает, сидя с одним-единственным стаканчиком остывающего кофе.

Самая большая благодарность Михала принадлежит его замечательной жене Каролине, без чьей поддержки и терпения эта книга не была бы написана, и которой пришлось на собственном опыте прочувствовать, каково это, когда кто-то в доме пишет книгу, пока вы пытаетесь закончить диссертацию или, что ещё хуже, пытаетесь взять отпуск, чтобы отдохнуть.

Мы также хотим поблагодарить всех наших товарищей и друзей, которые предлагали поддержку, критику и другую помощь на разных этапах: ни одна книга не является индивидуальным усилием, каким бы тщательным образом она ни планировалась.

Глава 1: Введение

— Так ты пишешь книгу про Walmart, да?

— Э-э, нет. Не совсем. Ну, или да, в некотором смысле. Видишь ли, нам нравится то логистическое чудо, которым стал Walmart. Но речь пойдёт не только про Walmart.

— Странноватая тема для двух социалистов. Как же вы можете защищать Walmart, который борется против профсоюзов, платит гроши и препятствует любому объединению рабочих? Это же настоящая Корпорация Зла?

— А мы и не защищаем Walmart. И уж подавно не защищаем их борьбу против профсоюзов. Мы просто сами удивляемся, как это воплощение капитализма построило внутри себя развитую плановую экономику.

Такие разговоры неизменно поднимались вновь и вновь, как только мы начали писать эту книгу. И так же неизменно наши друзья (вполне прогрессивных убеждений) смотрели на нас с подозрением.

Так что давайте сразу проясним: Walmart — компания-злодей: отвратительная, зловещая, бесчестная и грязная.

Как и любая фирма, Walmart, из-за конкуренции на рынке, вынуждена снижать затраты, в частности — затраты на рабочую силу, что является самой гибкой статьёй расходов для предприятия. Всё это плохо и неприятно, только вряд ли Walmart — какое-то уникальное зло. Конечно, он платит нищенские зарплаты, плотно зависит от азиатских потогонок, пользуется детским и тюремным трудом и уродует центральные улицы наших городов. Вот только кто сейчас этого не делает?

Но ведь, как бы там ни было, мало какая корпорация так гнобит своих работников с таким фанатическим рвением и давит всякие профсоюзы с таким сокрушительным мастерством: Walmart рассматривает войну против профсоюзов не только как неизбежный побочный эффект своей работы, предприятия, но и ставит их в самое ядро своей бизнес-модели. «Да, я плачу низкую зарплату — сказал основатель Сэм Уолтон — И да, я могу этим воспользоваться. Мы собираемся преуспевать и дальше, но в основе нашего успеха лежат очень низкие зарплаты: низкооплачиваемая модель занятости».

Таким образом, не надо искать в этой книге хвалебных дифирамб в адрес Walmart, Amazon или Пентагона — или любого другого предприятия, чьи операции по планированию и логистике мы расследуем. Это не наша цель. Да Walmart и не собирается служить примером для сторонников прогресса и справедливости: он просто добывает деньги.

Читайте также:  Пиво неизвестного происхождения народная солянка

А теперь, когда все довольны тем, что у нас нет любви к Walmart, мы хотим поговорить о том, почему мы всё-таки восхищаемся Walmart, как эпидемиолог восторгается смертельным совершенством устойчивой к лекарствам формы туберкулёза. Или как Шерлок Холмс восхищался хитростями злого гения: профессора Мориарти.

Если бы только операционная эффективность Walmart, его логистический гений, его архитектура гибкого экономического планирования могли быть взяты на вооружение теми, кто стремится к более равному и свободному обществу!

Но зачем нам вообще обсуждать такие занудные вещь, как принятие решений на предприятии — или как оптимальное распределении товаров и услуг? Почему мы вообще должны предпочитать демократическое планирование свободному рынку? Разве победа в Холодной Войне и распад Советского Союза не показывают, что социализм нежизнеспособен? Ну ладно, в лучшем случае, мы можем попытаться как-то сгладить крайности свободного рынка, разве не так?

Целые библиотеки книг написаны о несправедливости и противоречиях капитализма, и не в последнюю очередь — о неизбежном расширении неравенства. Демократия, работающая в интересах кучки избранных, многолетнее производство экономических кризисов (и, как следствие, безработица и даже война) — всё это входит в список побочных эффектов, но мы не хотим перечислять здесь эти аргументы. Давайте ограничимся главным несчастьем капитализма.

Безусловно, есть пересечение между набором товаров и услуг, полезных человечеству, с одной стороны — и набором всех прибыльных товаров и услуг с другой. Вероятно, вы найдете нижнее бельё полезным продуктом (хотя ветераны спецназа скажут, что это не точно). The Gap, тем временем, считает выгодным производить такой продукт — счастливое совпадение, каких много. Но множество всех полезных вещей и множество всех прибыльных вещей — совпадают, мягко говоря, не всегда. Когда что-то выгодно, даже если это бесполезно, а то и вредно, такой продукт будут продолжать производить, пока рынок отдан на откуп собственным рыночным механизмам.

Ситуация с ископаемым топливом — ярчайший современный пример этой непоправимой проблемы. Да, ископаемое топливо, в силу большой плотности энергии и возможности его транспортировки, и освобождает нас от капризов Матери-Природы, которой мы не можем приказать подуть на наши ветряные мельницы или повернуть водяные колеса, когда мы этого хотим. Но теперь мы знаем, что парниковые газы, выделяемые при сжигании ископаемого топлива, быстро сдвигают планету всё дальше и дальше от средней температуры, которая оставалась оптимальной для процветания человека с окончания ледникового периода. Тем не менее, пока правительства не будут вмешиваться, чтобы ограничить использование ископаемых видов топлива и создать (или, по крайней мере, стимулировать создание) «чистой» инфраструктуры электроснабжения, необходимой для их замены, рынок будет производить именно их. Точно так же, не рынок прекратил производство хлорфторуглеродов, разрушающих озоновый слой. Это было достигнуто вмешательством регулирующих органов — тоже своего рода планированием — которое заставило производителей использовать другие химические вещества для наших холодильников и баллонов с дезодорантом, что позволило озоновому слою атмосферы, отклоняющему вредные для нас ультрафиолетовые лучи, в значительной мере затянуть свои раны. Мы могли бы вспомнить, как были решены проблемы загрязнения воздуха в большинстве западных городов — или кислотных дождей над Великими Озёрами. Или как снизилась смертность от ДТП или авиакатастроф: благодаря активному вмешательству государства в рыночную стихию, чтобы обуздать или трансформировать производство вредных — но прибыльных — товаров и услуг. Впечатляющие стандарты охраны труда и техники безопасности на большинстве современных западных горнодобывающих предприятий тоже были достигнуты не в результате какого-либо благородного обязательства со стороны владельцев компаний: эту уступку вырвали у них воинствующие профсоюзы, нанеся им несколько крупных поражений…

Напротив, если что-то полезное не приносит прибыли, то его никто и не сделает. Например, в Соединенных Штатах, где нет универсальной системы общественного здравоохранения, здравоохранение для всех было бы чрезвычайно полезным. Но прибыли это не приносит, и такую систему никто не создаёт. Высокоскоростной интернет в сельской местности тоже не даёт прибыли, поэтому частные телекоммуникационные компании неохотно предоставляют его в таких местах, предпочитая вместо этого прибыльные густонаселенные районы.

И на фоне растущего кризиса устойчивости бактерий к противомикробным препаратам, в котором эволюция микробов побеждает один антибиотик за другим, пациенты все чаще умирают от самых банальных инфекций — а фармацевтические компании отказались от исследований новых семейств жизненно важных лекарств просто потому, что они недостаточно выгодны. Так, ампутации или операции по иссечению зараженных участков могут вернуться в обычную медицинскую практику. Неприятная перспектива, не находите? А ведь именно такое лечение оказалось единственным, что осталось врачам девятнадцатилетнего Дэвида Риччи из Сиэтла, когда они ампутировали часть его ноги после повторного заражения бактериями, устойчивыми к лекарствам: инфекция была занесена в результате результате аварии на поезде в Индии, и его не смогли вылечить даже высокотоксичными антибиотиками «последней линии». Каждый раз, когда инфекция возвращалась, всё больше и больше врачам приходилось отрезать от его ноги. Хотя Риччи в итоге и поправился, с тех пор он жил в вечном страхе перед микробами, с которыми нельзя бороться. Как говорится в статье-воззвании от Американского общества инфекционных болезней (IDSA) 2008 года, «[Антибиотики] менее желательны для фармацевтических компаний и венчурных капиталистов, потому что они более успешны, чем другие лекарства». Антибиотики являются успешными, если они убивают инфекцию, и в этот момент — дни, недели, или месяцы — пациенты перестают принимать препарат. Однако при хронических заболеваниях пациентам приходится принимать лекарства каждый день, иногда до конца своей жизни. Таким образом, делает вывод статья, коммерческий интерес в разработке лекарств вызывает долгосрочная терапия, а не лечение. Политические предложения от таких организаций, как IDSA, ВОЗ или Евросоюз, умоляют и упрашивают фармацевтические компании пошевелить хоть пальцем — но даже здесь, каким бы скромным ни был этот подход, он всё ещё является внешним для рынка. Социализация фармацевтической промышленности обошлась бы куда дешевле и стала бы куда более быстрым и эффективным подходом, но большинство специалистов считают ее слишком радикальной: от такого предложения слишком пахнет социализмом.

Помимо этого сектора, можно отметить и то, что фундаментальные исследования в любой области — те самые прорывные исследования, где ученых ведёт простое любопытство, а не надежда на разработку какого-либо продукта, просто не могут финансироваться частным сектором. Даже несмотря на то, что на их основе потом и создаются те технологии и лекарства, что будут востребованы на рынке много лет спустя. Такие исследования стоят чрезвычайно дорого, но не гарантируют никакой коммерческой отдачи. Исследования ради будущего характерны как раз для государственных учреждений или частных благотворительных организаций, а не для полноценных участников рынка. Точно так же, не рынок доставил нас на Луну, а грандиозное государственное предприятие под названием NASA. А сегодня, если честно, мы должны признать: из-за огромных расходов какая бы то ни было жизнеспособная колония на Марсе всё еще должна производить какой-то прибыльный товар, который надо будет вывезти на Землю — и выгодно продать на Земле. Даже если издержки на выход за пределы земной гравитации вдруг резко сократятся (например, за счёт использования многоразовых ракет), такой товар должен быть прибыльнее, чем торговля кокаином. Есть такой товар? Молодцы, ваша взяла. Нет такого товара? Тогда нет и денег: ни один инвестор за такое не возьмётся. Так что Марс либо будет колонизирован государственным сектором, либо не будет колонизирован вовсе.

Но для многих прогрессивных парней история логистики и планирования кажется затхлой, пыльной и устаревшей. Нужно ли снова обмазываться этими несвежими аргументами, чтобы выводить народ на баррикады? Нужно ли снова рассказывать эти забытые скучные истории? Чистая правда: в истории планирования мало драмы или романтики. Мало захватывающих историй о самоотверженном героизме, о мужественных страданиях или о праведной ярости (зато поражений, неудач и разорения, напротив, хоть отбавляй). Но, по сути, история несправедливости и ее исправления — это хроника усилий всех времен по сокращению неравенства всех типов: неравенства состоятельных и неимущих, неравенства работающих и отдыхающих, неравенства имеющих слово и бессловесных.

И неравенство, в конце концов, есть вопрос нечестного распределения самих вещей или результат такого нечестного распределения.

Проще говоря, бедному человеку не даны те вещи (или возможность их купить), которые имеет богатый человек. Потребности богатых и бедных удовлетворяются (или не удовлетворяются) совершенно по-разному: для одних всякая возможность выразить свою человечность подрезана на корню, в то время как другим предоставляется почти неограниченное пространство для процветания и самореализации. Неравенство ограничивает возможности как отдельного человека, так и общества в целом. Оно ограничивает нашу свободу. Прошлые поколения боролись за расширение наших свобод — за то, чтобы все взрослые люди имели одинаковые права, и чтобы любые новые возможности, предоставляемые технологическим прогрессом, были доступны для всех. И если мы хотим продолжать эту борьбу, чтобы исправить явную (и огромную) неправедность нашего общества, мы должны сражаться за тот способ распределения вещей, который мы хотим принести в наше общество.

Поэтому, спрашивая, возможен ли другой мир, мы задаём и другие вопросы.

— Есть ли альтернативный способ распределения вещей?

— Как бы мы распределили вещи по-другому? И кто будет решать, как они распределяются?

— Можно ли изменить те планы, которые капиталисты используют каждый день, чтобы выдать товары и услуги тем, кто может за них заплатить, чтобы вместо этого обеспечить тех, кто в этом нуждается больше всего?

— И, изменяя те способы, коими мы распределяем вещи, можем ли мы также начать изменять и всё остальное в экономике: от того, что мы делаем и как, до того, кто работает и как долго?

И, когда определим альтернативные способы распространения вещей, то планирование, уже имеющееся повсюду вокруг нас, может подсказать нам аспекты другого способа производства. Еще более неотложным является то, что существующие и применяющиеся методы планирования могут подсказать нам особенности переходных этапов на пути к ещё более всеобъемлющим преобразованиям нашей экономики.

При капитализме, нашем нынешнем способе производства и организации экономики, основным методом распределения вещей является свободный рынок. Наш мир — это мир, в котором цены на товары и услуги в принципе определяются в ответ на показатели спроса и предложения. Апологеты свободного рынка утверждают, что это ведёт к ситуации, когда количество вещей, требуемое покупателями, соответствует количеству товаров, производимых поставщиками: это условие они описывают как «экономическое равновесие».

Для того, чтобы способ производства назывался капитализмом, недостаточно существования свободного рынка; в конце концов, существуют и другие важные черты капитализма, включая эксплуатацию на рабочем месте и необходимость продавать свой труд, чтобы выжить. Тем не менее, свободный рынок (ну, хотя бы в первом приближении свободный) является необходимым условием капитализма, который, как метод распределения, ведёт к растущему неравенству через диспропорции в распределении доходов. Взаимодействие с рынком неизбежно рождает победителей и побеждённых, что, в свою очередь, ведёт к концентрации богатства. Со временем эти диспропорции растут, что является продуктом того же рыночного взаимодействия.

Читайте также:  Народные методы лечения миокардита

Этот «идеальный» свободный рынок существует только в сознании его самых ярых защитников — и на страницах учебников по экономике для первокурсников. Реальные рынки далеки от этой идеализированной сказки: компании регулярно сговариваются, чтобы не плодить конкурентов, крупные корпорации постоянно выбивают государственные субсидии, и это норма, что несколько крупных игроков господствуют над целыми категориями продуктов и устанавливают цены. В частности, одному из рынков, а именно рынку труда, понадобились века принуждения и обезземеливания, чтобы превратить крестьян и фермеров в рабочих, готовых продавать свой труд за зарплату. Зачастую спрос и предложение и вовсе не достигают равновесия: в результате рыночная система регулярно приводит к кризисам перепроизводства, а это, в свою очередь, провоцирует спады и депрессию с пагубными последствиями для миллионов людей. Созданные рынком механизмы конкуренции подстёгивают, используют и усугубляют целый ряд предрассудков неравенства, основанных на идентичности (раса, пол, сексуальность и т.д.); и ведут к разрушению той экосистемы услуг, от которых жизненно зависит человек. Они же стимулируют военное соперничество между странами, которое форсирует империализм, колонизацию и, в конечном счёте, вызывает войны. Хотя в реальном мире есть и неравновесие, и цены, назначаемые указами свыше, а не выведенными из конкурентной обстановки(и даже есть цены, назначенные планирующими капиталистами!), именно рынки в основном определяют нашу экономическую, а значит, и социальную жизнь.

В целом, критика нынешнего хода вещей предполагает, что рынок должен быть заменён. Или, по крайней мере, ограничен и обуздан. Но если распределение не будет проходить через рынок, значит, оно будет происходить с помощью экономического планирования, также известного как «прямое распределение», сделанное не «невидимой рукой», а очень видимыми людьми. И в самом деле, такая форма планового распределения уже имеет место в нашей нынешней системе. Планирование уже осуществляется как со стороны избираемых, так и никем не избранных лиц. Как со стороны государств, так и в частных предприятий, в централизованных и децентрализованных формах. Даже архи-капиталистическая Америка стала домом не только для Walmart и Amazon, но и для Пентагона: при всей своей вредоносности, Министерство обороны США является самым крупным работодателем в мире — и принадлежит к централизованно планируемому государственному сектору. По факту, почти во всех странах экономика смешанная, включающая различные сочетания рынков и планирования.

На самом деле планирование сопровождало человеческие общества столько, сколько они существуют. Тысячи лет назад цивилизации древней Месопотамии породили зачаток тех экономических институтов, которые связывали мастерские и храмы в городах с крестьянским сельскохозяйственным производством в деревнях. Третья династия Ур (Ур III), которая процветала вокруг рек Тигр и Евфрат в конце третьего тысячелетия до нашей эры, была одной из первых, кто совершил прорыв в деле повсеместного и постоянного учёта. Глиняные таблички времён династии Ур включают прогнозы урожайности культур на основе средних показателей качества почвы, полученных на основе многолетней статистики. Даже несмотря на то, что экономика по-прежнему находится во власти неконтролируемой погоды, она может управляться, хотя и на зачаточном уровне. С появлением подробных отчетов прогнозы и приближения, имеющие решающее значение для планирования, стали неотъемлемыми частями экономической жизни. В отличие от локализованной «экономики дарения» доисторических времён, древняя Месопотамия уже повидала те системы централизованного перераспределения, которые здорово походят на сегодняшние социальные государства: государство точно так же получало с населения налоги и сборы и отдавало ему товары и услуги.

Наряду с письменностью и математикой, этими краеугольными камнями цивилизации, которые развивались вместе с ведением экономической отчётности, древние цивилизации также развивали деньги — только не так, как воображают некоторые экономисты. В часто повторяющемся отрывке из «Богатства народов» Адам Смит писал, что «склонность к торговле и обмену одного на другое» привела к разделению труда, изобретению денег и большей экономической сложности. Этот отрывок, принимаемый на веру на протяжении веков, и по сей день пор можно найти в большинстве учебников по экономике для первокурсников. Проблема этой занятной истории в том, что она. ложная. Специализация развивалась в крупных хозяйствах, где не было внутреннего обмена: главы домохозяйств просто распределяли общий объем продукции домашнего хозяйства между его членами. Они планировали. Деньги, с другой стороны, возникли в основном как инструмент для торговцев, наёмников и других лиц для урегулирования долгов с древними храмами. По мере роста экономической сложности деньги стали всё шире применяться и для сбора налогов, и для других крупных платежей. Некоторые цены в разные времена могли колебаться (например, цена на зерно во время очень плохого урожая), но в большинстве случаев цены были высоко стандартизированы.

Раннее планирование и ранние деньги работали в синергии. Например, в Вавилоне одна мина серебра была разделена на 60 шекелей, что соответствует одному гуру ячменя, разделенной на 60 кур. Каждый кур представлял собой половину дневного пайка пищи, даваемой рабочим. Таким образом, один гур был месячным пайком стоимостью в одну мину (по стандартизированному календарю из 30 дней, с новогодним праздником продолжительностью несколько дней, чтобы привести его в соответствие с солнечным годом). Такие простые эквиваленты упрощают ведение счетов и планирование.

Всё более сложные экономические, учетные, бухгалтерские и социальные институты указывают на то, что древние цивилизации порождали нечто, что нельзя не назвать экономическим расчётом и планированием. Это не означает, что это время было какой-то Аркадией для центрального планирования: это всё равно что описывать общество охотников-собирателей как некий мирный Эдем со всеобщим равенством и братством. Планирование древних было не только зачаточным и частичным: оно, к тому же, вообще не искало рационального способа обеспечить общее благо для всех. Древнее планирование стояло на службе экономической системы, созданной на благо крошечной элиты, которая очень старалось и дальше сохранять свое богатство и власть. Знакомо звучит, правда?

Несмотря на сохраняющееся неравенство, которое идёт ещё с Древнего Мира, сегодня у нас есть надежда. Так, именно этой надеждой были ведомы миллионы людей, чьё любопытство было возбуждено обращениями к социализму сенатора Вермонта Берни Сандерса на президентских выборах 2016 года, а совсем недавно — серией претендентов на политические должности по всей территории Соединённых Штатов. В Великобритании тоже, на момент написания этих строк, беззастенчивый социалист Джереми Корбин возглавляет верную оппозицию Её Величества. По мере того, как политические дебаты все больше поляризуются, молодые люди в целом, даже в англо-американском центре капиталистического порядка, теперь воспринимают социализм более благоприятно, чем капитализм. По всей Европе левые партии, выступающие с риторикой, поддерживающей социализм (или, по крайней мере, какой-то другой способ вести дела, кроме обычного капитализма) — от «Сиризы» в Греции до «Ди-Линке» в Германии и «Подемоса» в Испании — преследуют традиционные социал-демократические партии и в некоторых местах затмевают их, хотя и с очень переменным успехом. И хотя латиноамериканские левые в последнее время пережили немало поражений на выборах, левые и на этом континенте часто экспериментировали со старыми и новыми социалистическими идеями, причём как внутри правительства, так и за его пределами.

Налицо, однако, не только крайняя нужда в том, чтобы обсудить альтернативы рынку, но и большая путаница в том, что же такое есть планирование и какова его история. Вот один пример: Китай представляется последним оплотом мировой экономики; темпы его роста, даже если они в последнее время снизились от сногсшибательных до просто внушительных, были достигнуты благодаря механизмам свободного рынка и очень пристальному присмотру авторитарных центральных планировщиков. Кажется, даже некоторые члены восходящей буржуазии в этой стране считают, что экономическое планирование Мао было не столько ошибочным, сколько преждевременным. Статья в Financial Times 2018 года описывает Джека Ма, основателя китайского колосса электронной коммерции Alibaba Group, как часть растущего движения в КНР, который утверждает, что «фатальный недостаток государственного планирования был просто в том, что планировщики не располагали достаточной информацией для принятия правильных решений». Он и его единомышленники считают, что «большие данные» могут решить эту проблему. Но это ли мы имеем в в виду, говоря об альтернативе?

Хотя прошло более четверти века с окончания Холодной Войны, любого, кто ставит под сомнение достижения свободного рынка, немедленно топчут ногами за низкопоклонство перед Советским Союзом и его спутниками — провалившимися авторитарными режимами, у которых действительно была плановая экономика. Разве их крах, последовавший за десятилетиями экономического заката, не показывает, что планирование не работает?

Вопрос этот далеко не праздный. И не такой уж узко академический. В наши нестабильные времена нельзя исключать, что социалистический кандидат или партия вскоре смогут сформировать правительство и в центральных капиталистических странах. Если они заранее не пошевелят мозгами и не наметят, как может выглядеть альтернатива рынку, то неизбежно скатятся в очередные сорта того, что им уже хорошо знакомо. Привычка мыслить в категориях капитализма подобна мозговому слизню: глубоко проникнув в наши мозги, она неизбежно будет мешать нам преобразовывать реальность. Даже тогда, когда необходимость изменений станет очевидной. Даже тогда, когда мы уже начнём эти преобразования.

Так что именно сейчас самое время продолжить один старый разговор: старый и уже основательно подзабытый спор по вопросу планирования, а именно — так называемых «дебатов об экономических расчётах» (их ещё иногда называют «дебатами о расчётах социализма»). Это спор о том, можно ли математически и физически планировать экономику — и желательно ли это?

Мы не ставим себе цели сделать полный и исчерпывающий обзор этой почти столетней дискуссии, но попробуем объяснить её суть простым языком, доступным не только для посвящённых, но и для всех читателей. Идеи и выводы учёных спорщиков, участвовавших в этой дискуссии, можно найти во многих разрозненных книгах и статьях, написанных сухим научным языком. Мы всего лишь постараемся собрать эти идеи в одном месте — и изложить доступно. В своей работе мы широко пользовались академическими трудами учёных-экономистов, историков экономики и специалистов по информатике. Делая этот «букварь» по планированию, а также по проблеме логистики и экономических расчетов, мы надеемся, что это поможет наконец-то перевести эту жизненно важную дискуссию с пыльных академических полок в поле живой политической борьбы.

Первейшая цель нашего краткого текста — отметить настолько редко признаваемый, насколько и очевидный факт, который в некотором смысле уже делает «расчетную дискуссию» анахронизмом: дело в том, что большие куски мировой экономики существуют вне рынка — и успешно планируются. И Walmart — ярчайший тому пример. Таким образом, вопрос о том, может ли планирование осуществляться в широких масштабах, не вызвав калечащей экономической неэффективности, снова является дискуссионным. Правда, вынуждены вас предостеречь: такие крупные предприятия с централизованным планированием — а они столь велики, что мы действительно должны называть их централизованно планируемой экономикой — планируют свою экономику далеко не демократически, не в интересах общества в целом.

Но, хоть это и покажется совсем «не секси», мы будем стоять на своём: когда мы говорим, что хотим равноправного общества, мы сражаемся за демократическое планирование. Нет той машины, которую можно просто захватить, поставить к ней новых операторов но в остальном оставить нетронутой. Зато уже существуют те основы планирования, которые более справедливое общество может принять на вооружение — и использовать себе на благо.

Так что это не столько книга о будущем обществе, сколько о нашем настоящем.

Мы уже планируем. И это работает.

В следующей главе мы рассмотрим, не является ли Walmart тайным социалистическим заговором = )

Источник

Оцените статью